На сегодняшний день прогрессивное инновационное развитие Российской Федерации выступает одним из ключевых условий обеспечения национальной безопасности, стабилизации экономики и достижения технологического суверенитета.

В этой связи детерминантой желаемого развития является обеспечение благоприятного национального правового климата в сфере создания и внедрения цифровых инноваций и технологий (Gromova & Ferreira, 2023; Gallese Nobile, 2023; Gromova et al., 2023). Необходимость создания такого правового климата обусловлена в том числе тем, что на сегодняшний день весьма значительная роль в создании и развитии цифровых инноваций и технологий возлагается на частный сектор экономики – субъектов предпринимательской деятельности.

Вместе с тем объективные реалии таковы, что возлагаемые на деятельность данных субъектов ожидания могут стать неоправданными. Причиной указанного выступает низкая активность так называемого инновационного бизнеса – хозяйствующих субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере цифровых инноваций и технологий. К сожалению, статистика показывает, что Российская Федерация значительно отстает от ряда прогрессивных государств по уровню инновационной активности бизнеса. Так, в 2021 г. в нашей стране он составил 11,9 %, а, например, в Канаде – 79,3 %, Федеративной Республике Германия – 68,8 %, Соединенных Штатах Америки – 64,7 %1.

Следовательно, для того чтобы повысить активность субъектов предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий, необходимо поднять их интерес к данной сфере, в том числе за счет создания благоприятных условий осуществления данного вида деятельности (Громова, 2023b; Громова, 2023c).

Вместе с тем, к сожалению, на сегодняшний день такие условия не являются достаточно благоприятными. На это указывают как показатели активности субъектов в сфере рассматриваемого вида деятельности, так и результаты социологических исследований (Громова, 2023a). В свою очередь, в Концепции технологического развития на период до 2030 г., утвержденной Распоряжением Правительства Российской Федерации от 20 мая 2023 г. № 1315-р2, отмечается необходимость пересмотра существующих и развития новых стимулирующих механизмов инновационной деятельности, в том числе посредством создания инновационных кластеров. Ученые также указывают на необходимость модернизации инновационных кластеров как необходимых элементов инновационной инфраструктуры (Лафитский и др., 2014; Бородина, 2013; Громова, 2023b; Golikova et al., 2019; Golov et al., 2021).

В этой связи целью статьи стала разработка модели правового регулирования кластеров (в том числе инновационных) в Российской Федерации. Задачами исследования стали: 1) исследование феномена кластера; 2) анализ правового регулирования кластеров, в том числе инновационных; 3) выявление места кластеров в системе стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом; 4) анализ зарубежной кластерной политики; 5) разработка проекта Федерального закона «О кластерах и кластерной политике Российской Федерации».

Для достижения поставленной цели статья была структурирована следующим образом. В вводных частях обоснована актуальность исследования, проведен обзор литературы, а также показана и обоснована избранная автором методология. В основной части статьи исследуются понятие и правовое регулирование кластеров, в том числе особенности и место кластеров в системе стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий, а также особенности кластерной политики за рубежом. Кроме того, предпринята попытка предложить наиболее эффективную модель правового регулирования кластеров в Российской Федерации. В заключении подведены итоги исследования, раскрыты его теоретическая и практическая значимость.

Анализ научной литературы в исследуемой области показал, что если таким территориям и образованиям с высоким инновационным потенциалом, как особые экономические зоны (далее – ОЭЗ), Инновационному центру «Сколково», инновационным научно-технологическим центрам, технопаркам посвящено множество научных трудов, то инновационные кластеры, напротив, не являются объектом пристального внимания современных российских исследователей.

Заметим, что иная ситуация складывается в отношении исследования инновационных кластеров за рубежом. Так, иностранные ученые активно исследуют феномен кластеров, в том числе инновационных (Smoliński & Pichlak, 2009; Singh et al., 2023; Konstantynova & Wilson, 2017; Mešl, 2002; Paraušić et al., 2014). Указанное обусловлено тем, что на сегодняшний день кластерная политика формирует более 50 % мировых экономик. Неслучайно европейские государства объединились в кластерную сеть в целях поддержки кластерных инициатив, способствующих выходу малого бизнеса на новые международные рынки (Банных, Костина, 2019). Преимущества инновационных кластеров исследуются в работе Kim et al. (2023). В свою очередь, Liu, Fang и Chi отмечают, что кластеры важны для содействия структурной трансформации экономики (Liu et al., 2022).

Кроме того, значительное внимание уделяется авторами и проблемам, препятствующим развитию кластеров (Cruz-Jesus et al., 2017; Prodi & Frattini, 2012; Ustina & Karlina, 2021; Yang et al., 2015). Так, например, ученые обращаются к вопросам выработки правовой политики, направленной на обеспечение информационной безопасности инновационных кластеров (Cruz-Jesus et al., 2017; Ustina & Karlina, 2021). В свою очередь, другие авторы исследуют особенности и проблемы стимулирования кластеров (Grillitsch et al., 2019).

Диаметрально противоположная ситуация складывается в Российской Федерации, где кластеры не получили должного законодательного закрепления и не так широко распространены. Возможно, именно указанное является причиной низкого интереса современных исследователей к данному феномену.

Вместе с тем представляется, что на сегодняшний день необходимо пересмотреть отношение к данному образованию с высоким инновационным потенциалом. Немногочисленные исследователи, изучающие правовые аспекты создания и функционирования кластеров, отмечают их потенциал. Так, по мнению И. А. Черешневой, высокотехнологичные цепи кластеров способны положительно влиять на развитие государства (Черешнева, 2018).

Для достижения цели исследования и решения поставленных задач был избран комплекс общенаучных и частнонаучных методов познания.

Так, исторический метод обусловил возможность ретроспективного анализа становления теории кластеров. В свою очередь, обращение к формально-юридическому методу сделало возможным осуществить анализ доктринальных и «легальных» подходов к определению кластеров и их отдельных видов.

Методы статистики, а также социологических исследований позволили получить и проанализировать информацию о развитии кластеров в России и за рубежом.

Применение метода систематизации предоставило возможность проанализировать положение инновационных кластеров в системе территорий и образований с высоким инновационным потенциалом.

Обращение к сравнительно-правовому методу дало основание выявить признаки кластеров, их особенности, а также недостатки законодательной модели инновационных кластеров.

Использование метода правового моделирования позволило «сконструировать» эффективную правовую модель инновационного кластера.

Включение метода правового прогнозирования предопределило возможность оценить перспективы развития законодательства об отдельных видах стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности.

Применение совокупности указанных методов обусловило возможность прийти к обоснованным и достоверным выводам, а также сформулировать аргументированные предложения по совершенствованию законодательства о кластерах.

Понятие и признаки кластера

Отправной точкой, предшествующей формированию теории кластеров, ученые называют появление в рамках отдельных отраслей экономики или промышленного производства территориально локализованных групп предприятий и объединений. Так, исследуя указанные группы, А. Маршал стал именовать их «локализованной промышленностью», понимая под таковой некое «специализированное производство, сосредоточенное в определенной географической точке» (Marshall, 1920).

Ученые полагают, что появлению термина «кластер» также предшествовали изучение, анализ и обобщение информации о деятельности так называемой локализованной промышленности – успешных американских и европейских корпораций (Николаев, Жук, 2012).

Согласно теории кластеров М. Портера, кластер представляет собой «группу географически соседствующих взаимосвязанных компаний (поставщиков, производителей и др.) и связанных с ними организаций (образовательные заведения, органы госуправления, инфраструктурные компании), действующих в определенной сфере и взаимодополняющих друг друга» (Портер, 2002). По мнению ученого, конкурентоспособность отдельного государства необходимо рассматривать сквозь призму международной конкурентоспособности кластеров. При этом ключевое значение будет иметь потенциал таких кластеров в области эффективного применения внутренних ресурсов государства (Porter, 1990).

Заметим, что определение понятия «кластер» нашло свое закрепление в рамках отдельных федеральных законов, устанавливающих стимулирующие правовые режимы предпринимательской деятельности в определенной сфере.

При этом, проанализировав данные акты, можно сделать вывод о нескольких подходах к определению данного термина.

Первый из них, так называемый территориальный подход, предполагает определять кластер как объединение территорий. Так, впервые данный термин в указанном понимании был закреплен в рамках законодательства о российских особых экономических зонах. Федеральный закон № 116-ФЗ от 22.07.2005 «Об особых экономических зонах Российской Федерации»3 (далее – Закон об ОЭЗ) определяет кластер как «совокупность особых экономических зон одного типа или нескольких типов, которая определяется Правительством Российской Федерации и управление которой осуществляется одной управляющей компанией» (ст. 2). Обращает на себя внимание тот факт, что указанное определение существенно отличается от понимания кластера, предложенного учеными-экономистами.

Сходным образом определен и международный медицинский кластер – совокупность инфраструктуры территории международного медицинского кластера, участников проекта и механизмов взаимодействия участников проекта (ст. 2 Федерального закона № 160-ФЗ от 29.06.2015 «О международном медицинском кластере»4).

Второй подход можно условно обозначить как «субъектный», поскольку в его основе лежит понимание кластера как объединения субъектов предпринимательской деятельности. В частности, более близким к определению кластера, данному М. Портером, можно считать определение промышленного кластера, содержащееся в Федеральном законе от 31.12.2014 № 488-ФЗ «О промышленной политике»5. Так, данный акт определяет промышленный кластер как «совокупность субъектов деятельности в сфере промышленности, связанных отношениями в указанной сфере вследствие территориальной близости и функциональной зависимости и размещенных на территории одного субъекта Российской Федерации или на территориях нескольких субъектов Российской Федерации».

Аналогичного подхода придерживается законодатель и в рамках других актов. Так, в Методических рекомендациях по реализации кластерной политики в субъектах Российской Федерации под кластерами понимают «объединение предприятий, поставщиков оборудования, комплектующих, специализированных производственных и сервисных услуг, научно-исследовательских и образовательных организаций, связанных отношениями территориальной близости и функциональной зависимости в сфере производства и реализации товаров и услуг»6.

Исходя из последних двух определений понятия «кластер», можно сделать вывод о том, что признаками кластеров являются субъектный, территориальный, функциональный и деятельностный.

Так, субъектный признак подразумевает, что кластер являет собой некое объединение субъектов предпринимательской деятельности, а также иных субъектов. В свою очередь, территориальный признак говорит о географической близости расположения указанных субъектов. Функциональный признак указывает на то, что объединение происходит в рамках одной сферы деятельности. Например, медицинской деятельности – для участников международного медицинского кластера или инновационной – для участников инновационного кластера. И, наконец, деятельностный признак подразумевает, что указанные субъекты осуществляют сходные или взаимодополняющие друг друга виды деятельности.

Отдельные авторы также предлагают выделять такой признак кластеров, как «инновационность». При этом, по мнению ученых, данный признак является обязательным для всех видов кластеров, поскольку последние должны обладать способностью быстро трансформироваться в соответствии с объективными реалиями (Мохов и др., 2018).

С данной точкой зрения сложно согласиться. Дело в том, что, во-первых, специфика некоторых кластеров может быть не связана непосредственно с созданием и внедрением инноваций (новшеств). Так, например, едва ли следует ожидать инновационности от кластера, созданного в рамках туристско-рекреационных или портовых ОЭЗ, цели создания которых заключаются в привлечении инвестиций в развитие специфических сфер деятельности. Кроме того, весьма сложно будет не только законодательно закрепить такой признак, как «инновационность», но и выработать критерии и осуществлять оценку соответствия кластера данному признаку.

Кластеры в системе стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом

Сформулированный государством запрос на создание благоприятного инновационного климата может быть реализован в рамках развития так называемых стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий – группы правовых режимов, арсенал правовых средств которых способен обеспечить необходимую благоприятность национального правового климата в инновационной сфере.

К таковым режимам относятся: 1) экспериментальные правовые режимы в сфере цифровых инноваций и технологий (далее – ЭПР); 2) стимулирующие правовые режимы предпринимательской деятельности в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом; 3) стимулирующие правовые режимы предпринимательской деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства (далее – МСП) в сфере цифровых инноваций и технологий; 4) стимулирующий правовой режим предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий в рамках государственно-частного (муниципально-частного) партнерства (далее – ГЧП (МЧП)).

На основании перечисленных видов стимулирующих правовых режимов в сфере цифровых инноваций и технологий можно говорить о существовании моделей таких режимов: 1) «модель отступлений» – модель ЭПР; 2) «модель гарантий» – модель стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий в рамках ГЧП (МЧП); 3) «модель поддержки» – модель стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности субъектов МСП в сфере цифровых инноваций и технологий; 4)  «модель преференций» – модель стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом. Указанные модели обладают присущими им особенностями комплекса правовых средств, положенных в основу отдельного вида стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности.

Модель стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом («модель преференций») отличает предоставление резидентам (участникам) технико-внедренческих ОЭЗ, ОЭЗ в Калининградской области, Инновационного центра «Сколково», инновационных научно-технологических центров, а также технопарков и инновационных кластеров ряда преференций. Таковыми выступают, прежде всего, налоговые льготы и таможенные преференции, пониженная ставка арендной платы за предоставляемый земельный участокили иное государственное и (или) муниципальное имущество (например, ст. 5 Закона об ОЭЗ).

Одним из таких правовых режимов, исследуемых в рамках модели преференций, будет выступать стимулирующий правовой режим предпринимательской деятельности, установленный в рамках кластеров.

Если говорить об инновационных кластерах7, то в 2018 г. Указом Президента Российской Федерации был образован московский инновационный кластер. В Указе говорится о необходимости созданияна территории г. Москвы инновационного кластера, обеспечивающего координацию взаимодействия субъектов деятельности в сфере промышленности, науки, образования, связи и иных сферах, и организаций, образующих инфраструктуру поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства.

Во исполнение данного Указа в 2019 г. был принят Закон «Об инновационном кластере города Москвы». В нем указывается, что кластер создается на территории Москвы в целях развития инновационного потенциала города, создания условий для реализации приоритетных направлений научно-технического развития Российской Федерации, разработки и внедрения инновационных технологий, обеспечения научно-технической и производственной кооперации и координации взаимодействия участников кластера8.

Целями установления данного правового акта выступают стимулирование участников кластера на создание новых инновационных продуктов и услуг, конкурентоспособных на российском и международном рынках, а также содействие в оформлении прав на результаты интеллектуальной деятельности, а также их коммерциализацию.

Данный режим распространяется на участников кластера – юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, зарегистрированных в качестве налогоплательщиков на территории города Москвы, соответствующих требованиям, установленным Правительством Москвы, и включенных в реестр участников кластера.

Участникам кластера могут быть предоставлены финансовая, информационная, консультационная поддержка, поддержка развития их кадрового потенциала и иные виды поддержки (ст. 11 Закона г. Москвы «Об инновационном кластере города Москвы»). При этом финансовая поддержка осуществляется в форме предоставления грантов.Так, на официальном сайте кластера указывается, что участник кластера вправе претендовать на гранты на создание импортозамещающих производств, патентование, реализацию комплексных инновационных проектов; субсидии на внедрение результатов инжиниринговой деятельности, приобретение оборудования; гранты на проведение пилотного тестирования, развитие вертикальных ферм9.

Особенности кластерной политики за рубежом

Выше отмечалось, что зарубежные государства активно реализуют кластерную политику, которая формирует более 50 % мировых экономик.

Так, развитию кластеров уделяется значительное внимание в Китайской Народной Республике. Заметим, что кластеры стали формироваться в Китае в 1970-х гг., что было связано с созданием первых специальных экономических зон и реализацией политики открытых дверей (Open Door Policy), что в дальнейшем привело к известному всему миру «китайскому экономическому чуду» (Groff & Rau, 2019).

В Стратегии содействия развитию промышленных кластеров, разработанной Национальной комиссией по реформам и развитию 2007 г., правительство Китая признает вклад кластеров в экономическое развитие страны. Документ содержит перечень мероприятий, направленных на стимулирование развития кластеров: укрепление процесса планирования, создание осведомленности о наилучшем использовании ресурсов, развитие компетенций бизнес-лидеров, стимулирование инноваций, содействие устойчивому росту, поощрение создания региональных брендов через патентование, поддержка поставщиков услуг и обеспечение скоординированного размещения предприятий (Jankowiak, 2017; Frattini & Prodi, 2013; Heilman et al., 2013).

На основании данной стратегии в Китае реализуются следующие программы поддержки и развития кластеров. Так, Программа TORCH (в рамках Центра развития индустрии высоких технологий «Факел» под эгидой Министерства науки и технологий Китая) направлена на стимулирование экономического роста, предпринимательства и развитие технологической инфраструктуры за счет инновационных кластеров и технологических бизнес-инкубаторов10. Программа «Политика городских кластеров» направлена на создание 19 суперрегионов в Китае, ориентированных на региональный рост за счет аккумулирования ресурсов предприятий, научно-исследовательских институтов и университетов в рамках городского кластера11.

В свою очередь, Европейский союз также активно реализует кластерную политику – так называемую политику сплочения (Cohesive Policy), поддерживая кластеры за счет региональных фондов12. Например, региональная программа поддержки кластеров «Конкурентоспособность Страны Басков» направлена на преодоление общего промышленного спада за счет поощрения активного сотрудничества между компаниями и связанными с ними региональными инновационными институтами13.

Иная региональная программа поддержки кластеров – «Руководящие принципы стратегии сообщества по сплочению в рамках регулирования фонда регионального развития»14 – имеет своей целью развитие кластерного сетевого взаимодействия. Доказательством успешности мероприятий данной программы является кластер ИКТ в Оулу (Финляндия). Благодаря должному финансированию были предприняты значительные усилия по интеграции отдельных инициатив, действий и программ в регионе в рамках так называемого Соглашения о росте Оулу (Huskinson & Lawson, 2014; Karafili, 2021), в связи с чем была реализована программа развития кластера ИКТ – «Сеть Осьминога» – открытая инновационная и тестовая среда для развития мобильных технологий15.

Модель правового регулирования кластеров в Российской Федерации

Ранее отмечалось, что на сегодняшний день важным является обеспечение условий для взаимодействия субъектов предпринимательской деятельности в целях создания конкурентоспособных цифровых технологий, в том числе в рамках инновационных кластеров. Вместе с тем, как отмечалось выше, пока что законодатель весьма слабо прорабатывает данную возможность.

Это проявляется, в частности, в отсутствии необходимого регулирования создания кластеров. Выше уже отмечалось, что представляет собой кластер и в чем заключается его роль. Так, эффективное использование государством указанных территорий и образований будет способствовать повышению потенциала российской экономики, в том числе за счет создания кластеров (Меджидов, 2017).

Проанализировав нормативные правовые акты, регулирующие отношения по поводу создания и функционирования кластеров, можно сделать вывод о том, что создание кластеров в нашей стране имеет единую цель – развитие определенного вида деятельности за счет объединения субъектов (территорий или инфраструктуры) в условиях стимулирующего правового режима предпринимательской деятельности таких субъектов.

Следовательно, видится необходимым проведение комплексной работы по созданию унифицированного правового регулирования для кластеров, а также внесение точечных изменений в законодательство об отдельных видах кластеров в целях приведения его в соответствие данному акту.

Предлагаем разработать и принять Федеральный закон «О кластерах и кластерной политике Российской Федерации», который должен состоять из следующих обязательных разделов.

Так, в первом разделе «Общие положения о кластерах» следует в том числе дать определение кластерам, указать возможные виды кластеров, сформировать перечень принципов создания и функционирования кластеров.

Второй раздел – «Организационно-правовые основы развития кластерной политики Российской Федерации» – будет содержать принципы кластерной политики, а также функции уполномоченных органов государственной власти по ее реализации.

Третий раздел – «Особенности создания и прекращения кластеров» – может включать в себя порядок и процедуру создания кластеров, а также основания для прекращения деятельности кластера.

Четвертый раздел – «Стимулирование развития кластеров в Российской Федерации» – будет посвящен особенностям стимулирования создания и функционирования кластеров, а также деятельности их участников.

И, наконец, пятый раздел предлагаемого нормативного правового акта «Оценка эффективности кластеров» должен быть посвящен процедуре и критериям оценки функционирования кластеров в Российской Федерации.

Как отмечалось выше, необходимо также внести «точечные» изменения в нормативные правовые акты, регулирующие создание и функционирование отдельных видов кластеров.

Так, во-первых, необходимо внести изменения в законодательство об особых экономических зонах. Как отмечалось ранее, федеральное законодательство определяет кластер как совокупность ОЭЗ одного типа или нескольких типов (ст. 2 Закона об ОЭЗ), что не является верным с точки зрения теории кластеров. Представляется необходимым дополнить данный акт определением кластера как группы субъектов предпринимательской деятельности (поставщиков, производителей и др.), находящихся на территории особой экономической зоны, осуществляющих деятельность в определенной сфере, производящих и (или) осуществляющих взаимодополняющие товары, работы, услуги.

Более того, представляется важным формировать кластеры (в том числе инновационные) в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом.

В первую очередь следует осуществлять отбор потенциальных резидентов таких территорий с учетом способности предлагаемых ими проектов формировать кластеры в границах территорий и образований с высоким инновационным потенциалом.

На наш взгляд, в число критериев предлагаемого к проведению отбора может войти такой критерий, как потенциальная способность предлагаемых проектов участвовать в создании кластерной цепи.

Кроме того, необходимо также работать над созданием мер стимулирования деятельности резидентов, способных стать участниками кластера, а также иных компаний, деятельность которых дополняет друг друга и усиливает общий потенциал территории или образования с высоким инновационным потенциалом.

Если говорить о международном медицинском кластере, а также промышленных кластерах, то понятийно-категориальный аппарат законодательства об этих видах кластеров также необходимо привести в соответствие с содержательной сущностью термина «кластер».

Переходя к инновационным кластерам, следует отметить, что для таких кластеров типичными проблемами являются: низкая интенсивность научно-исследовательской деятельности по ключевым направлениям развития кластеров, включая образовательную компоненту; низкая эффективность процесса коммерциализации технологий; проблемы с доступом к финансовым ресурсам для развития новых технологических компаний; низкий уровень доступности специализированных услуг для развития начинающих технологических компаний; неэффективное отраслевое регулирование16.

Полагаем, что перечисленные выше проблемы только доказывают необходимость создания правового регулирования кластеров, в том числе инновационных. Отсутствие такого нормативного акта не позволяет выработать ключевые направления развития инновационных кластеров, равно как меры стимулирования и поддержки предпринимательской и иной деятельности их участников.

Следует отметить, что на сегодняшний день поддержка кластерам практически не оказывается. Так, проанализировав разработанный НИУ ВШЭ информационный ресурс «Карта кластеров России»17, мы пришли к выводу о том, что отдельные субъекты Российской Федерации предоставляют меры поддержки кластеров, расположенных в их границах. Другие же такой поддержки не осуществляют.

Например, единственной мерой поддержки для инновационного кластера авиа- и судостроения в Хабаровском крае, согласно данным информационного ресурса, выступает подготовка заявки на предоставление субсидии Правительства Российской Федерации на развитие пилотных проектов инновационных территориальных кластеров. К сожалению, возможность получения такой субсидии была представлена лишь в 2013 г.18, что, разумеется, нельзя признать достаточным.

Таким образом, на сегодняшний день развитие кластерной политики в Российской Федерации является одним из способов повышения инновационной активности субъектов предпринимательской деятельности. Входя в состав кластера, данный субъект приобретает возможность осуществлять деятельность в условиях предоставления определенных преференций, расширить сеть партнеров, приобретать комплектующие товары и др.

Вместе с тем на сегодняшний день кластеры не получили должного законодательного закрепления, их правовое регулирование носит фрагментарный характер, что может нивелировать их потенциал, а также негативно отразиться на инновационном развитии нашей страны.

В этой связи в рамках проведенного исследования:

1) выявлены основные подходы к определению кластера в российском законодательстве;

2) сформулированы и раскрыты признаки кластеров;

3) предложено создать унифицированное правовое регулирование кластеров и кластерной политики в Российской Федерации;

4) предлагается внесение точечных изменений в нормативные правовые акты, регулирующие общественные отношения по поводу создания и функционирования кластеров, в том числе в сфере стимулирования их создания и функционирования, а также поддержки предпринимательской деятельности их участников.

Выводы, к которым пришел автор, обладают теоретической значимостью, поскольку вносят определенный вклад в развитие теории кластеров, а также учения о стимулирующих правовых режимах предпринимательской деятельности в сфере цифровых инноваций и технологий.

Перечисленные выше выводы и предложения могут лечь в основу дальнейших исследований в сфере кластеров, кластерной политики и стимулирующих правовых режимов предпринимательской деятельности.

В свою очередь, предложенные автором проект Федерального закона «О кластерах и кластерной политике», а также иные поправки в нормативные правовые акты, регулирующие отношения по поводу создания и функционирования кластеров, могут найти применение в процессе нормотворчества в сфере реализации кластерной политики в Российской Федерации.

1 Распоряжение Правительства Российской Федерации № 1315-р от 20.05.2023 (вместе с «Концепцией технологического развития на период до 2030 года»). (2023). Собрание законодательства Российской Федерации, 22, 3964. 2 Распоряжение Правительства Российской Федерации № 1315-р от 20.05.2023. Собрание законодательства Российской Федерации, 22, 3964. 3 Об особых экономических зонах в Российской Федерации. № 116-ФЗ от 22.07.2005. (2005). Собрание законодательства Российской Федерации, 30 (Ч. II), cт. 3127. 4 О международном медицинском кластере. № 160-ФЗ от 29.06.2015. (2015). Собрание законодательства Российской Федерации, 27, ст. 3951. 5 О промышленной политике в Российской Федерации. № 488-ФЗ от 31.12.2014. (2015). Собрание законодательства Российской Федерации, 1 (Ч. I), ст. 41. 6 Приказ Минэкономразвития РФ № 20615-ак/д19 от 26.12.2008. Текст официально опубликован не был. Предоставлен СПС «КонсультантПлюс». 7 Указ Президента Российской Федерации № 672 от 26.11.2018. (2018). Собрание законодательства Российской Федерации, 49 (ч. VI), ст. 7582. 8 Закон г. Москвы № 5 от 20.02.2019. (2019). https://www.mos.ru/authority/documents/doc/40839220/?ysclid=ljbcdvkqdh96 7506814 9 Официальный сайт Московского инновационного кластера. https://i.moscow/uridicheskaya-informaciya 10 Torch High Technology Industry Development Center Ministry of Science and Technology. http://www.chinatorch.gov.cn/english/index.shtml 11 China’s City Clusters: The Plan to Develop 19 Super-regions. (2018, August 14). https://www.china-briefing.com/news/chinas-city-clusters-plan-to-transform-into-19-super-regions/ ; Outline Development Plan for the Guangdong-Hong Kong-Macao Greater Bay Area, https://www.bayarea.gov.hk/filemanager/en/share/pdf/Outline_Development_Plan.pdf 12 European Union. (2008). The concept of clusters and cluster policies and their role for competitiveness and innovation: main statistical results and lessons learned. https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/c15445bd-8203-4d15-b907-56ea17a9876e 13 Там же. 14 Regulation (EC) No 1080/2006 of the European Parliament and of the Council of 5 July 2006 on the European Regional Development Fund”. Official Journal of the European Union on 31.07.2006. 15 The concept of clusters and cluster policies and their role for competitiveness and innovation: main statistical results and lessons learned. https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/c15445bd-8203-4d15-b907-56ea17a9876e 16 Приказ Минэкономразвития РФ № 20615-ак/д19 от 26.12.2008 г. Текст официально опубликован не был. Предоставлен СПС «КонсультантПлюс». 17 Карта кластеров России. https://map.cluster.hse.ru/ 18 Приказ Министерства экономического развития РФ № 275 от 21.05.2013. Документ официально опубликован не был. Предоставлен СПС «КонсультантПлюс».