Преступность сопровождает человечество с момента его возникновения. Она развивается вместе с ним, трансформируется под новые условия жизни, сохраняя свой разрушительный потенциал. Противодействие этому явлению со временем получило научные основы в виде самостоятельной науки – криминологии, исследующей не только преступность, ее причины, личность преступника, но и вырабатывающей меры сдерживания этого негативного явления. С учетом богатого опыта противостояния человечества преступности криминологические исследования довольно часто начинаются с обзора работ предшественников, начиная с отцов-основателей этой области научных знаний – Кетле (Ламбер Адольф Жак Кетле – Lambert-Adolph-Jacques Quetelet), Беккариа (Чезаре Беккариа Бонезана – Cesare Beccaria Bonesana), Бентама (Иеремия Бентам – Jeremy Bentham), Ломброзо (Чезаре Ломброзо – Cesare Lombroso) и других специалистов, получивших широкую известность и признание в мировой криминологической науке. Для сохранения исторического наследия указанных авторов их работы периодически переиздаются на различных языках мира. В современной российской криминологической науке произведения этих (Беккариа, 2004; Ломброзо, 2004) и некоторых других авторов вышли в свет в серии «Библиотека криминолога» московского издательства «ИНФРА-М» (всего 12 книг в период с 2004 по 2016 г.). Фактически этими работами для российских читателей XXI в. представляются труды выдающихся криминологов прошлого, чей вклад в мировую криминологию признан и оценен современниками. Необходимо отметить, что развитие мировой теоретической криминологии привело к тому, что стала очевидной необходимость нового прочтения работ классиков мировой криминологии и формирования нового направления – исторической криминологии, в котором бы нашлось место не только уже известным произведениям основателей криминологии, но и работам незаслуженно забытых криминологов прошлого.

Современная российская криминология, являясь продолжательницей советской криминологии, как правило, сохранила прежнюю структуру и предусматривает обращение к историческим вопросам развития самой науки. Это отражается не только в научных произведениях, но и в учебниках и учебных пособиях. Однако со временем в исторических разделах все больше уделяется внимания новейшей криминологии и все меньше – достижениям советской и дореволюционной российской криминологии. Отдельные представители криминологической науки прошлого по неизвестным причинам выпадают из учебников и монографий, а их произведения предаются забвению. Среди тех, кого нечасто упоминают отечественные исследователи и авторы учебников по криминологии, оказалась наша соотечественница, выдающаяся представительница мировой криминологической науки Прасковья Николаевна Тарновская. Здесь необходимо отметить, что отдельные произведения, посвященные ее научному творчеству, в современной российской науке появлялись, но носили общий описательный характер (Ворошилова, 2020) либо касались исследований ею частных вопросов противодействия отдельным видам женской преступности (Белоусов, 2013; Лопатюк, 2020; Луговенко, 2012). В то же время крупных историко-криминологических исследований, позволяющих адекватно оценить вклад П. Н. Тарновской в мировую, европейскую и отечественную криминологию, до настоящего времени российскими криминологами не проводилось. В связи с этим можно говорить о наличии научной новизны проведенного нами историко-криминологического исследования, а введение в научный оборот незаслуженно забытых произведений указанного автора, опубликованных в России и за рубежом на иностранных языках, – о практической и теоретической значимости.

Объект исследования – общественные отношения, регулирующие противодействие преступности и ее отдельным видам.

Предмет исследования – особенности взглядов П. Н. Тарновской на предмет и методику антропологических исследований преступников, специфика проводимых ею антропологических исследований преступников, влияние проведенных ею исследований на развитие мировой, европейской и российской криминологии.

Цель исследования – определение вклада в формирование и развитие мировой, европейской и российской криминологии Прасковьи Николаевны Тарновской.

Задачи исследования – найти, описать и оценить:

– наиболее значимые научные произведения П. Н. Тарновской, опубликованные в России, и при необходимости ввести их повторно в научный оборот;

– наиболее значимые научные произведения П. Н. Тарновской, опубликованные за рубежом, и ввести их в научный оборот;

– произведения современников П. Н. Тарновской, отражающие ее вклад в развитие отечественной, европейской и мировой криминологии;

– работы зарубежных специалистов, характеризующих влияние произведений П. Н. Тарновской на состояние и развитие отечественной, европейской и мировой криминологии.

Методология и методика исследования. Методологической основой проведенного исследования является диалектический материализм и основанные на нем общенаучные методы познания, используемые в криминологии. Основным методом научного исследования является контент-анализ научных произведений П. Н. Тарновской, отзывов, рецензий, обзоров и иной информации специалистов по опубликованным произведениям П. Н. Тарновской.

Эмпирическая база нашего исследования включает в себя:

– произведения П. Н. Тарновской, изданные в России и за рубежом, – 48 единиц;

– рецензии на произведения П. Н. Тарновской, опубликованные в научных периодических изданиях Российской империи, – 6 единиц;

– рецензии на произведения П. Н. Тарновской, опубликованные в научных периодических изданиях за рубежом, – 24 единицы;

– обзоры (рефераты) и иные информационные данные о произведениях П. Н. Тарновской, опубликованные в Российской империи и за рубежом, – 57 единиц;

– некрологи, опубликованные в российских и зарубежных средствах массовой информации в связи со смертью П. Н. Тарновской, – 11 единиц;

– произведения авторов различных поколений, содержащие экспертную оценку научных произведений П. Н. Тарновской и ее вклада в отечественную, европейскую и мировую криминологию, – 36 единиц;

– произведения современных российских криминологов, отражающие историю криминологии и историю противодействия женской преступности, – 217 единиц.

Хронологические рамки исследования охватываются периодом с 1872 по 1911 г. Это обусловлено тем, что именно в это время наиболее полно проявились творческие и организационные способности П. Н. Тарновской по проведению криминолого-антропологических исследований и публикации их результатов, а также были изданы произведения, содержащие оценку ее трудов. В то же время мы сделали отдельные исключения из этого периода, обусловленные тем, что оценку ее трудов и вклад в отечественную, европейскую и мировую криминологию до сих пор объективно не в полном объеме определен. Дискуссии по вопросу вклада Прасковьи Николаевны в криминологическую науку продолжаются на страницах научных периодических изданий до настоящего времени.

Территориальные рамки исследования нами не устанавливались в силу ряда причин. Во-первых, П. Н. Тарновская являлась одним из лидеров российской, европейской и мировой криминологической науки конца XIX – начала ХХ в., ее труды распространялись по всему миру, а не ограничивались каким-либо одним государством или континентом. Во-вторых, она в разное время проживала и в Российской империи, и за ее пределами (Париж и Ницца, Франция; Рим, Италия). В-третьих, П. Н. Тарновская в совершенстве владела не только литературным русским языком, но и несколькими иностранными языками (немецкий, французский, итальянский), на которых написано значительное количество ее научных произведений.

Предпосылки, повлиявшие на научную любознательность Прасковьи Николаевны Тарновской и выбор профессии

Прасковья Николаевна Тарновская родилась в 1847 г. в семье известного военного врача, выпускника Императорского Казанского университета 1833 г., доктора медицины, профессора, действительного тайного советника Козлова Николая Илларионовича. Ее отец был известен не только трудами в области медицины, но и тем, что занимал высокие должности в Министерстве внутренних дел и в военном ведомстве Российской империи. Кроме того, он в 1869–1871 гг. был начальником Императорской медико-хирургической академии, а в последующем состоял в должности главного военно-медицинского инспектора. Научные интересы и труды профессора Н. И. Козлова были связаны с патологическими изменениями человека, и не только биологическими патологиями, но социальными, например, самоубийством (Козлов, 1844). Исследователи творчества и организаторских способностей Н. И. Козлова отмечают его значительный вклад в развитие отечественной военной медицины (Егорышева, 2014; Кривенко, 1902; Н. И. Козлов, главный…, 1878, с. 173). По мнению женщин-врачей, вклад отца Прасковьи Николаевны заключался еще и в том, что он был одним из инициаторов создания и формирования в Российской империи женского высшего медицинского образования (Драгневич, 1893; К двадцатипятилетию…, 1903; Шабанова, 1886, 1904). Возможно, дополнительным фактором, повлиявшим на выбор специальности «медицина», являлось и то обстоятельство, что родной брат ее отца, Козлов Александр Илларионович, выпускник Императорского Казанского университета 1836 г., доктор медицины, профессор акушерства и женских болезней, декан медицинского факультета этого же вуза (1863–1872 гг.), также успешно занимался исследованиями в области медицины1 (Груздев, 1904). Безусловно, под влиянием научных воззрений отца, дяди, а после замужества и мужа Вениамина Михайловича Тарновского она приняла решение о продлении династии врачей и получении высшего медицинского образования. Вениамин Михайлович имел степень доктора медицины, звание тайного советника, должность профессора Императорской медико-хирургической академии. В последующем его признали основателем российской научной школы венерологии. Он был сторонником женского высшего медицинского образования, как и отец Прасковьи Николаевны (Ашурков, 1957). Для получения медицинского образования и занятия медицинской деятельностью П. Н. Тарновская в 1872 г. поступила на Высшие женские курсы ученых акушерок при Санкт-Петербургской Императорской медико-хирургической академии. В процессе обучения Высшие курсы ученых акушерок были переименованы в Высшие женские врачебные курсы при Николаевском военном госпитале с продлением срока обучения с четырех до пяти лет. Эти курсы ей успешно были окончены в 1878 г. с получением документа об образовании, а в последующем специального знака отличия «женщина-врач». В процессе образовательной деятельности у Прасковьи Николаевны, как и у некоторых других слушательниц, проявились способности к научно-исследовательской деятельности. Это было обусловлено тем, что в течение всего периода обучения на женских врачебных курсах слушательницы проводили собственные исследования, которые в последующем публиковали в научных периодических изданиях не только в России, но и за рубежом. По краткому перечню научных публикаций слушательниц этих курсов, опубликованному в книге преподававшего на женских врачебных курсах доктора медицины, ординарного профессора Военно-медицинской академии Петра Петровича Сущинского, П. Н. Тарновской за весь период обучения и существования названных курсов были подготовлены четыре научные публикации по медицине (Сущинский, 1883, с. 32). Автор этого списка без ссылок на источники публикаций указал следующие наименования произведений, принадлежащие П. Н. Тарновской: Dysthimia neuralgica, «О влиянии острых процессов на психоз», «О влиянии температуры на развитие спор грибков Penicillium glaucum и Rhizopus nigricas» и «Реферат книги Бильрота: Untersuchungen uber die Vegetationsformen von Coccabactrien». При поиске нами этих и других произведений П. Н. Тарновской (Тарновская, 1881a, 1881b, 1872, 1885b, 1884a, 1884b), а также при обработке иной информации (рецензий, отзывов, обзоров) по ее работам выяснилось, что в начале научного пути значительное количество работ П. Н. Тарновской было посвящено отдельным вопросам психиатрии (Ковалевский, 1884a, 1884b). Некоторые из опубликованных работ имели высокую научную ценность, поэтому развернутые письменные отзывы о них, публиковались в отраслевых медицинских изданиях (Степанов, 1881). Научный интерес к исследованиям в области психиатрии можно объяснить тем, что после окончания вуза Прасковья Николаевна устроилась врачом Психиатрической больницы Святого Николая Чудотворца в Санкт-Петербурге с 1878 г. (Санкт-Петербургская психиатрическая больница…, 2012; Свистун, 2015) по 1885 г.2, а в последующем стала практиковать медицинскую деятельность в качестве врача-психиатра на дому по адресу: Санкт-Петербург, Набережная реки Мойки, д. 104, кв. 43, где она проживала с мужем. Занятие П. Н. Тарновской частной практикой позволило ей больше сосредоточиться на научно-исследовательской деятельности, которую поддерживали ее отец и муж, также интенсивно занимавшийся научными исследованиями не только в области медицины, но и отдельных аспектов криминальной антропологии – особенностями девиантного поведения проституток (Prostitution…, 1890; Тарновский, 1890, 1888).

В связи с изложенными выше положениями можно предположить, что основными предпосылками научно-исследовательской деятельности в области криминальной антропологии Прасковьи Николаевны Тарновской явились:

– сформированная внутренняя потребность к самосовершенствованию в процессе обучения на женских высших медицинских курсах и в кругу семьи;

– благоприятная внешняя окружающая среда, позволяющая проводить собственные научные исследования;

– поддержка ее творческих способностей близкими членами семьи, обладавшими выдающимися достижениями в медицине, и ее организации (отцом, дядей и мужем);

– высокий уровень профессиональной подготовки, включающей в себя не только знания, умения и навыки в медицинской и научно-исследовательской деятельности, но и знание нескольких иностранных языков.

Процесс становления Прасковьи Николаевны Тарновской как одного из крупных представителей российской, европейской и мировой криминальной антропологии

После окончания женских высших медицинских курсов их выпускницы, женщины-врачи, пользовались особым вниманием со стороны общества и средств массовой информации. Чаще всего заметки в средствах массовой информации были обусловлены либо их значимыми (знаменательными) событиями (достижениями)4, созданием специальных общественных организаций помощи женщинам-врачам5, либо профессиональными юбилеями, например, 20-летием первого выпуска женщин-врачей с позитивной оценкой профессиональной деятельности выпускниц женских врачебных курсов, в том числе врача-психиатра П. Н. Тарновской6 (Петербуржец…, 1898). Однако популярность и признание в научном сообществе ей принесли не медицинская практика и не исследования в области психиатрии, которые оценивались специалистами высоко, а научные исследования в области модного тогда в Европе направления – криминальной антропологии. Увлеченность П. Н. Тарновской этим направлением исследовательской деятельности была вызвана трудами итальянских тюремных медиков, которые активно представляли результаты своих антропологических исследований преступников на международных мероприятиях, публиковали их в научных периодических изданиях. Наибольший интерес для современников представляли работы доктора медицины, профессора психиатрии и уголовной антропологии Туринского университета Чезаре Ломброзо. Именно эти произведения П. Н. Тарновская не просто читала в подлинниках, опубликованных на итальянском и/или французском языках, а со знанием дела готовила по ним обстоятельные критические обзоры и рецензии. Первой ее обзорной работой, получившей известность в России, можно считать подробный обзор монографического исследования Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство», опубликованный в специализированном научном издании «Вестник клинической и судебной психиатрии и невропатологии» (Тарновская, 1883). Указанное произведение Чезаре Ломброзо, положительно оцененное П. А. Тарновской, в последующем было переведено с итальянского языка на русский язык и опубликовано в России (Ломброзо, 1885). Несколько позже П. Н. Тарновская подготовила и опубликовала в том же журнале рецензию на самую популярную до настоящего времени работу в мире по криминальной антропологии Ч. Ломброзо «Преступный человек» (Тарновская, 1885а). Одновременно с изучением зарубежной и отечественной научной литературы по криминальной антропологии П. Н. Тарновская стала самостоятельно проводить антропологические исследования преступниц и проституток в больницах и пенитенциарных учреждениях Санкт-Петербурга. Результаты своих научных исследований автор докладывала на публичных мероприятиях различного уровня, в том числе в Санкт-Петербургском обществе психиатров, членом которого она стала в начале 1881 г. Поскольку это был первый случай в Российской империи, когда в качестве действительного члена общества была избрана женщина-врач, то новость об этом событии сразу же распространилась через средства массовой информации в разделах «новости», «события», «происшествия», «хроника» (Врач г-жа Тарновская…, 1881). Следует отметить, что этот высокий статус, как правило, получали лица, имеющие заслуги в психиатрии: доктора медицины, руководители психиатрических больниц (клиник). Достаточно привести лишь небольшой список действительных членов этого общества (академик Владимир Михайлович Бехтерев, доктор медицины, психиатр Павел Яковлевич Розенбах, доктор медицины, психиатр Владимир Федорович Чиж), членов-корреспондентов (доктор медицины, психиатр Павел Иванович Ковалевский, доктор медицины, психиатр Исаак Григорьевич Оршанский), совещательных членов (юристы Дмитрий Андреевич Дриль, Анатолий Федорович Кони, Владимир Дмитриевич Спасович) (Список членов Общества…, 1888), чьи имена до сих пор не забыты представителями отечественной науки, медицины и образования.

Необходимо отметить, что первоначально антропологические исследования П. Н. Тарновской проводились над «привычными проститутками», поступающими в медицинские учреждения Санкт-Петербурга для определения их вменяемости. Первым крупным исследованием, результаты которого были доложены на Первом съезде отечественных психиатров, проходившем в Москве с 5 по 11 января 1887 г., стала работа П. Н. Тарновской «О некоторых антропологических измерениях и физических признаках вырождения у привычных проституток». В этой работе под термином «привычные проститутки» автор называла (в силу теоретической значимости этого определения привожу его текст дословно с сохранением орфографии и стиля автора. – Прим. П. К.) «тѣхъ несчастныхъ женщинъ, которыя живутъ по нѣсколько лѣтъ въ домахъ терпимости, не находятъ своего положенія ненормальнымъ и не мѣняютъ его добровольно на трудовую жизнь» (Тарновская, 1887a, с. 885). Для объективности, полноты и репрезентативности своих исследований по выявлению антропологических особенностей 50 «привычных проституток» П. Н. Тарновская использовала для сравнения две контрольные группы: «1) интеллигентныхъ женщинъ съ высшимъ образованіемъ; 2) безграмотныхъ крестьянокъ, занимающихся полевыми работами, по 50 человек каждая» (Тарновская, 1887a). По результатам исследования автор пришла к выводам о том, что у «привычных проституток» (84 %) по сравнению с представителями контрольных групп имеются существенные признаки физического вырождения. Причинами таких аномалий являлись несколько объективных факторов. Первая причина – пьянство родителей – у 82 % проституток оба или один из родителей были пьяницами. Вторая причина – чахотка у родителей 12 %, а также у 4 % – наследственный сифилис. Третья причина – 18 % проституток являлись последними детьми в семье из 8, 10, 13 детей, умерших в малолетстве. С учетом того, что, по данным зарубежных специалистов, проститутки в 0,6 % рожают детей, которые в последующем погибают в младенческом возрасте, автор делает вывод о том, что происходит вырождение «привычных проституток», т. е. снижение возможности продления рода. При этом автор полагает, что «привычные проститутки» предрасположены к заболеванию нервными и душевными болезнями, поэтому специалистам нужно исследовать связь между проституцией и психическими заболеваниями, используя результаты статистических данных (Тарновская, 1887a, с. 891–893). По данным участника этого публичного мероприятия, доктора медицины, приват-доцента Харьковского университета Бориса Самсоновича Грейденберга, выступление П. Н. Тарновской сопровождалось «массовым рукоплесканием» (Грейденберг, 1887). Представленная в виде научного доклада работа П. Н. Тарновской, помимо опубликования в сборнике Трудов Первого Съезда отечественных психиатров, в связи с возникшим спросом была издана в качестве отдельного оттиска (брошюры) (Тарновская, 1887b) и стала распространяться не только в Российской империи (Тарновская, 1903, с. 302; 1894a, 1892a), но и за рубежом. Если в России к этому произведению отнеслись спокойно, то за рубежом среди специалистов это научное произведение получило позитивные отклики, в том числе заведующего кафедрой юридической медицины в Сиенском университете (Рим, Италия), доктора медицины, профессора Сальваторе Оттоленги, одного из учеников легендарного Чезаре Ломброзо (Ottolenghi, 1888).

Продолжая свои исследования в области криминальной антропологии, П. Н. Тарновская подготовила уникальную работу «Антропометрические исследования проституток, воровок и здоровых крестьянок – полевых работниц» и доложила на очередном заседании Общества психиатров Санкт-Петербурга 21 ноября 1887 г. (Тарновская, 1888). Доклад вызвал живой интерес и дискуссию среди российских специалистов-психиатров (докторов Нижегородцева, Данилло, Чечетта, Розенбаха, Мержевского и др.) на самом заседании (Приложение…, 1888, с. 62–65) и стал в кратком виде распространяться в профессиональных медицинских периодических изданиях (Блуменау, 1887). Представленный Прасковьей Николаевной доклад вызвал искренний научный интерес у иностранных специалистов, а его тезисы были переведены и опубликованы в зарубежных научных периодических изданиях (Hinze, 1888). В последующем этот доклад был переработан, переведен на французский язык и в 1889 г. опубликован во Франции парижским издательством Leerosnier and Bade в качестве монографии. Название этой монографической работы было изменено и сокращенно переводилось «Антропометрическое исследование проституток и воровок». Полное наименование работы на титульном листе было указано Etude Anthropométrique sur les Prostituées et les Voleuses. With eight anthropometric tables and twenty wood-cuts, на следующей странице более точное – Etude Anthropométrique sur les Prostituées et les Voleuses. Avec 8 Tableaux Anthropometriques et 20 Dessins (Tarnowsky, 1889). Объем произведения значительно вырос не только за счет получения дополнительных результатов исследования и привлечения новых литературных источников, но и за счет включения в него приложений в виде антропометрических таблиц преступниц (заключенных из лазарета женского отделения Литовского замка) и проституток (больных сифилисом Калинкинской больницы Санкт-Петербурга, которой в 1922 г. было присвоено имя Вениамина Михайловича Тарновского – мужа Прасковьи Николаевны). Выход в свет этого произведения получил широкий резонанс в научной среде в Европе, а в последующем и по всему миру. На эту работу были опубликованы в значительном количестве обзоры (рефераты) и полноценные рецензии в ведущих научных изданиях Европы (Франции (Melikoff, 1895), Германии (Joseph, 1890; Tarnowski, 1892), Италии (Mingazzini, 1891), Великобритании (A study of Russian Prostitutes..., 1890; Bertram & Windle, 1890), Бельгии (J. M., 1890), Чехии (Nove casopsy…, 1891) и Америки (Etude Anthropométrique…, 1890; W. L. W., 1890). Всего нами было обнаружено и описано 43 источника на различных языках мира, включая 15 рецензий и 28 обзоров или иной информации, в том числе торговую рекламу по данному научному произведению. Зарубежные специалисты высоко оценили это научное произведение, указав на его беспристрастность, эмпиричность, точность и логичность сделанных автором выводов. Эта высокая оценка повлияла на судьбу данного произведения в будущем, поскольку уже после небольшого периода в 1892 г. оно было переиздано этим же издательством. На этом можно было бы и закончить описание судьбы этого произведения, но жизнь иногда приносит неожиданные сюрпризы – возрождение интереса к прошлому, в том числе и к наиболее значимым научным произведениям, опубликованным ранее. Но к этой стороне возрождения интереса, к упомянутому произведению П. Н. Тарновской, мы обратимся позже, в соответствующем разделе данной статьи.

Мировое признание полученных научных результатов не вскружило голову П. Н. Тарновской. Она продолжала активно проводить исследования, докладывая их результаты на публичных мероприятиях различного уровня и публикуя в периодических изданиях. Как отмечалось в Еженедельной медицинской газете «Врач», членам Русского общества охранения народного здравия (на проходившем там заседании 26 февраля 1890 г.) запомнился доклад доктора П. Н. Тарновской о результатах исследования над преступницами-воровками (Груздев, 1890, с. 43). Краткое содержание самого доклада под названием «Воровки (антропологическое исследование)» было опубликовано в мартовском номере журнала «Русское богатство» с измененным редакцией наименованием «Женщины-воровки. Исследование г-жи Тарновской» (Женщины-воровки, 1890). Полная версия результатов этого исследования была опубликована в пятом номере Журнала Русского общества охранения народного здравия за 1891 г. (Тарновская, 1891a), а приложение к этой работе – антропометрические таблицы – было размещено в шестом номере этого научного периодического издания (Тарновская, 1891b). Как закономерное следствие, по результатам проведенных исследований в 1891 г. в Санкт-Петербурге П. Н. Тарновская издает небольшим тиражом в 350 экземпляров (Тарновская, 1891с, 1891d) еще одно крупное научное произведение под названием «Воровки. Антропологическое исследование» (Тарновская, 1891e), не получившее широкий резонанс в российском научном сообществе. По этой работе нами были обнаружены лишь одна положительная рецензия доктора медицины, психиатра, профессора Павла Ивановича Ковалевского (Ковалевский, 1892) и несколько объявлений информационного характера о выходе в свет этого издания и возможностях его приобрести (П. Н. Тарновская. «Воровки», 1892; Тарновская, 1894b, 1892d). На наш взгляд, научная ценность этого произведения заключалась в том, что автор исследования впервые в мировой криминальной антропологии провела классификацию женщин-воровок по следующим основаниям: по роду деятельности; по умственным способностям; по состоянию их эмоциональной сферы – на четыре большие группы: 1) привычные воровки; 2) воровки-проститутки; 3) воровки-психопатки; 4) случайные воровки. По мнению автора исследования, общими чертами первых двух категорий является то, что они непременно рецидивистки; о раскаянии и возвращении их к честной жизни здесь не может быть и речи. Воровки-психопатки обыкновенно душевнобольные, у которых факт совершаемого воровства может быть подведен под различные другие проступки, бессмысленные, совершаемые душевнобольными; так, они не скрывают своего деяния и нисколько не дорожат присвоенной вещью, часто бросают ее вовсе. Группу привычных воровок по роду деятельности и выработанным приемам П. Н. Тарновская подразделяет на домашних воровок, воровок по магазинам, воровок-укрывательниц, воровок из прихожих, карманных воровок и воровок-нищенок.

На наш взгляд, представляют научную ценность отдельные выводы автора исследования женщин-воровок, которые не потеряли свой значимости и в современных условиях. Во-первых, это экспериментально доказанная связь поведения привычных воровок с наследственными душевными и иными заболеваниями, а также пьянством. Во-вторых, доказано, что причинами преступного поведения воровок, помимо наследственности, являются неблагоприятные условия их жизни (неблагоприятная внешняя среда), при которой отсутствуют меры воспитательного воздействия, развития наклонностей к труду. В-третьих, показано, что карательные меры не в состоянии уменьшить воровство и другие формы девиантного поведения женщин, пока не будет обращено внимание общества на коренные причины этого зла, распространение болезней, пьянство и т. д. При этом автор считала, что по мере возникновения школ с правильно поставленным обучением ремеслам, по мере допущения женщин к различным профессиям большее число женщин будет находить себе честный заработок; а по мере образования населения уменьшится и болезненная наследственная передача, и в результате получится уменьшение численности «порочных женщин». На это произведение в последующем стали ссылаться отечественные исследователи, специализирующиеся на вопросах криминальной антропологии и криминологии (Есипов, 1896, с. 248; 1900, с. 112).

Продолжая знакомиться с произведениями европейских криминальных антропологов, П. Н. Тарновская в декабре 1891 г. осуществила их аналитический обзор и подготовила доклад под названием «Новые работы по криминальной антропологии». Этот доклад был представлен автором для обсуждения на заседании I секции Русского общества охранения народного здравия 27 декабря 1891 г. В подготовленный П. Н. Тарновской обзор вошли следующие произведения: Чезаре Ломброзо (второе издание «Криминальной антропологии» 1890 г. (Lombrozo, 1896)), критикуемое Энрико Ферри и защищаемое ею от неправомерных нападок; и появившаяся в научном журнале Королевской медицинской академии Италии в номерах 9–10 за 1891 г. статья Чезаре Ломброзо и его ученика, доктора медицины Сальваторе Оттоленги, под названием «Женщина-преступница и проститутка» (Lombroso e Ottolenghi, 1891). При обзоре работы Ч. Ломброзо докладчица обращает внимание на три основных вывода, к которым пришел автор этого произведения: 1) в образовательных учреждениях, подготавливающих юристов, необходимо изучать тюрьмоведение; 2) в научной сфере следует изучать больше личность преступника и 3) изучение преступника должно происходить в местах заключения. При этом автор доклада оценила критически едкие замечания на данную работу Энрико Ферри, обращая внимание на отсутствие у критика достаточных эмпирических данных, которые могли бы уменьшить достижения естествоиспытателей в области криминальной антропологии. Значительная доля аналитического обзора была посвящена статье Ч. Ломброзо и С. Оттоленги, где она обнаруживает дополнительное эмпирическое подтверждение своих предыдущих выводов по исследованию женской преступности и доводит это до сведения присутствующих. Это действительно так, более того, упомянутые авторы статьи достаточно часто – 11 раз по тексту работы – ссылались на результаты исследований П. Н. Тарновской. В конце аналитического обзора она сформулировала лозунг криминальной антропологии: «Не карать злую волю, а исправлять слабую и больную – вот к чему должно стремиться человечество». Этот обзорный доклад был опубликован во втором номере Журнала Русского общества охранения народного здравия за 1892 г. (Тарновская, 1892b) и отдельным изданием (Тарновская, 1892с), а его краткое реферативное изложение – в еженедельной газете «Врач» (Франц, 1892). Сведения о дополнительном самостоятельном тираже данного произведения подтверждаются объявлениями о его продаже, размещенными издательством в различных информационных источниках7 (Тарновская, 1891c; 1891d). В результате активной профессиональной и научной деятельности 6 марта 1892 г. решением общего собрания Русского общества охранения народного здравия женщина-врач Тарновская Прасковья Николаевна была избрана действительным членом этого общества (Новые члены общества…, 1892). В это же время зарубежные исследователи начинают не только цитировать произведения П. Н. Тарновской, но и заимствовать значительную часть результатов ее исследований при подготовке своих монографических работ. Одной из таких работ стала монография французского криминолога, доктора Эмиля Лорана «Криминальная антропология и новые теории преступности. С портретами 11 французских и зарубежных криминологов вне текста» (Dr. Emile Laurent, 1891, с. 101–108). При подготовке гл. 12 «Преступность женщин» этого произведения автор практически полностью сослался не на результаты собственного исследования, а на труды П. Н. Тарновской и частично работы Ч. Ломброзо, без ссылок на конкретные произведения лишь указав на это обстоятельство в конце произведения (Dr. Emile Laurent, 1891, с. 155). Существенную научную, профессиональную и товарищескую эмоциональную поддержку Прасковье Николаевне оказывал Чезаре Ломброзо, который постоянно в своих работах по криминальной антропологии ссылался на ее произведения (Lombroso, 1893, pp. 74, 77, 80, 89; 1894, pp. 86, 108, 133, 135, 451, 453), как и некоторые другие зарубежные специалисты в области криминальной антропологии (Hans, 1892, pp. 28, 49–50).

Исследовательская и публикационная активность П. Н. Тарновской набирала темпы. В начале 1890-х гг. она стала чаще публиковаться в ведущих европейских научных журналах. В этот период выходят ее статьи в итальянском журнале «Архивы криминальной антропологии, криминологии, нормальной и патологической психологии» (Archives d'anthropologie criminelle de criminologie et de psychologie normale et pathologique). Наибольшую значимость получают ее произведения на итальянском языке «Об органах чувств преступниц и проституток» (Tarnowsky, 1893a), «Физиогномика русской проститутки» (Tarnowsky, 1893b) и совместная с Ч. Ломброзо статья «Русская криминальная фотография» (Tarnowsky & Lombroso, 1893), опубликованные в упомянутом журнале, главным редактором которого был ее выдающийся соавтор. Всплеск публикационной активности Прасковьи Николаевны был обусловлен еще и тем, что 7–13 августа 1892 г. в Брюсселе проходил Третий Международный конгресс криминальной антропологии, где она выступила со своим докладом «Об органах чувств женщин-преступниц», который сопровождался обсуждениями среди участников форума. Этот доклад в последующем был опубликован в трудах III Международного конгресса криминальной антропологии (Tarnovsky, 1893). Участие П. Н. Тарновской в Третьем Международном конгрессе криминальной антропологии стало ее триумфом: выступление с собственным докладом и защита своих выводов и основных положений в острой дискуссии с исследователем женской преступности в Германии, опубликовавшим в 1884 г. монографию на эту тему, доктором медицины, психиатром из Лейпцига Паулем Адольфом Некке (Paul Näcke). В последующем дискуссия продолжалась с участием вице-президента конгресса, доктора, профессора психологии Брюссельского университета Поля Хегера (Paul Heger) и президента форума, профессора неврологии Венского университета Морица Бенедикта (Moritz Benedikt) (Discussion: MM. Näcke, Heger, Benedikt, Mme Tarnovsky, 1893). Прасковья Николаевна активно участвовала в работе конгресса, в том числе в прениях по докладам выступавших, за что была удостоена аплодисментов участников форума (Actes du troisième…, 1893, с. 277). Своей активной позицией на форуме она заслужила особое внимание организаторов: президента Бельгийского общества антропологов, профессора антропологии Брюссельского свободного университета, доктора Эмиля Хузе (Emile Houze) (Actes du troisième…, 1893, p. 283) и уже упомянутого нами ранее Поля Хегера (Actes du troisième…, 1893, p. 470).

Краткий отчет о работе III Международного конгресса криминальной антропологии, проходившего в Брюсселе, со своими замечаниями, представил в журнал «Вопросы философии и психологии» наш соотечественник В. Ф. Чиж (Чиж, 1893), не забыв упомянуть в нем и доклад П. Н. Тарновской (Чиж, 1893, с. 5). Позитивную научную активность Прасковьи Николаевны на этом конгрессе отмечали и иностранные специалисты в своих письменных обзорах данного международного научного мероприятия (Bournet, 1893, р. 471, 486, 514; C. L., 1892; J. M., 1892, рр. 277–278). В этот период происходит интенсивное развитие криминальной антропологии и появляется спрос на научную литературу, в том числе произведения П. Н. Тарновской, опубликованные в научной периодической печати. В результате появляются дополнительные оттиски некоторых произведений этого автора в виде отдельных брошюр, которые распространяются по всему миру. В числе таких произведений оказалась уже упомянутая нами ранее статья Sur les Organs des sens des femmes criminelles et des prostituées, получившая высокую оценку специалистов (Gurrieri, 1893) и изданная отдельным тиражом (Tarnowsky, 1893с). Судя по каталогу библиотечных материалов, один из экземпляров этой работы в настоящее время находится в коллекции университетской библиотеки Нагойского университета Тюо Хасэгава в Японии8. В этот же период, но до начала международного форума в Брюсселе в журнале «Бюллетени и мемуары Парижского общества антропологии» выходит совместная статья П. Н. Тарновской с Лорисом Меликовым на французском языке, посвященная антропологическому исследованию проституток и воровок, под названием Etudes anthropométriques sur les prostitués et les voleuses (Tarnowsky, 1892).

Продолжая активно проводить антропологические исследования женщин-преступниц, П. Н. Тарновская готовится с докладом к IV Международному конгрессу криминальной антропологии в Женеве. При этом Прасковья Николаевна принимает активное участие в обсуждении результатов научных исследований по криминальной антропологии в России, не только проводимых врачами9, но и юристами на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Так, 4 февраля 1895 г. она принимала участие в заседании уголовного отделения этого вуза под председательством И. Я. Фойницкого при обсуждении доклада Д. А. Дриля о предупреждении преступности и репрессии в соответствии с личными особенностями преступника10.

По данным американских исследователей, в апреле 1894 г. П. Н. Тарновская участвовала в Международном медицинском конгрессе в Риме с докладом «Антропометрия женщин-убийц и сравнение их с нормальными женщинами» (Antropometria di donne assassine e confronto con normale) (Manley, 1894, p. 45), который подтверждается материалами конгресса, опубликованными в одном из периодических изданий Италии (XI Congresso Medico, 1894, p. 111).

На IV Международном конгрессе криминальной антропологии, проходившем в Женеве с 24 по 29 августа 1896 г., П. Н. Тарновская выступила с докладом «Женская преступность», в котором представила краткое изложение результатов антропологического исследования женщин-убийц, а также анонсировала подготовку новой монографии. Подготовленный и озвученный ею на конгрессе доклад получил одобрение и поддержку участников и был опубликован в материалах этого международного форума (Tarnowsky, 1897). Более того, результаты исследования были дополнительно опубликованы на русском языке в виде научных статей в журнале «Северный вестник». Почти через год после конгресса в этом журнале выходит ее крупная статья под названием «Криминальная антропология и преступность женщин» (Тарновская, 1897), а еще почти через год – другое произведение, «Женская преступность в связи с ранними браками» (Тарновская, 1898). При этом вторая статья была предварительно обсуждена на заседании Русского женского взаимо-благотворительного общества 24 марта 1898 г.11 Следует отметить, что указанные произведения не воспроизводят дословно основные тезисы доклада, опубликованного в материалах конгресса, – они существенно переработаны и дополнены. В упомянутых нами статьях она обратила внимание на преступления женщин против семьи, в первую очередь убийства, в том числе мужеубийство и детоубийство, а также описала их основные причины и провела собственную классификацию мотивов преступлений, совершаемых женщинами.

Наиболее полное содержание выступления на женевском конгрессе П. Н. Тарновской «Женская преступность» на русском языке было изложено доктором медицины, психиатром, профессором Московского университета Владимиром Петровичем Сербским в его обзоре IV Международного конгресса криминальной антропологии (Сербский, 1896, c. 443–446), в котором было упомянуто, что основные положения исследования будут опубликованы отдельной книгой. Аналогичное содержание указанного сообщения П. Н. Тарновской изложено другим участником конгресса, доктором медицины Павлом Яковлевичем Розенбахом в его обзоре этого международного форума (Розенбах, 1896, c. 177–179). По мнению обоих участников конгресса, доклад П. Н. Тарновской был положительно оценен Чезаре Ломброзо и другими участниками мероприятия. В то же время наиболее содержательным по оценке процесса и результатов IV Международного конгресса криминальной антропологии оказался обзор, подготовленный сенатором, тайным советником Игнатием Платоновичем Закревским и опубликованный им в качестве отдельного произведения – отчета (Закревский, 1897a) и его расширенной версии (Закревский, 1897b)12, а также в виде журнальной статьи под названием «Уголовная антропология на Женевском международном конгрессе» (Закревский, 1897c). В упомянутых работах автор подробно излагает не только содержание основных выступлений докладчиков, но и отдельные вопросы, возникшие в процессе обсуждения этих докладов. Наиболее ценным для нашего исследования оказалось описание тех оценок Чезаре Ломброзо, которые он давал в процессе своих выступлений П. Н. Тарновской и ее антропологическим исследованиям. В частности, упоминание П. Н. Тарновской как проявившей гениальность в науке, раскрывшей для России уголовную антропологию (Закревский, 1897c, c. 67). После заслушивания сообщения П. Н. Тарновской «Женская преступность» в процессе дискуссии он назвал ее «сестрою по оружию» (Закревский, 1897c, c. 92). Автор обзора И. П. Закревский особо подчеркнул, что доклад П. Н. Тарновской о русских преступницах произнесен на изящном французском языке с безукоризненным произношением и приятной интонацией (Закревский, 1897c, c. 91). Другими авторами содержание этого доклада было кратко, емко и относительно полно изложено в отчетах о Международном конгрессе криминальной антропологии, опубликованных в российских научных журналах (Постовский, 1897) и частично в иных информационных материалах13. Участвовавший в работе конгресса доктор медицины, главный врач городской больницы Святого Пантелеймона при Воскресенской церкви в Санкт-Петербурге, профессор кафедры психиатрии Юрьевского университета Владимир Федорович Чиж, сославшись на отсутствие письменного реферата по докладу П. Н. Тарновской о преступности женщин, дал положительную оценку ее выступлению. Такой вывод без описания содержания доклада он сделал в заключительной части своего обзора IV Международного конгресса криминальной антропологии (Чиж, 1896, c. 944). Положительно было оценено выступление П. Н. Тарновской и другими участниками, подготовившими и опубликовавшими свои обзоры этого конгресса (Сикорский, Баршевский, 1897), в том числе иностранными обозревателями (Marie, 1896, p. 162; Martin Etienne, 1896, p. 483; Quatrième Congres…, 1896, pp. 500–501, 512, 517; Räcke, 1897; The Fourth international congress…, 1896). По результатам конгресса криминальной антропологии научный авторитет П. Н. Тарновской значительно вырос в глазах специалистов всего мира. В результате этого основоположник итальянской школы криминальной антропологии Чезаре Ломброзо при очередном переиздании своего труда «Криминальная антропология» (Lombrozo, 1896) на французском языке в Париже указал, что этот труд посвящается «апостолам криминальной антропологии в Европе». В числе 17 европейских криминальных антропологов, внесших значительный вклад в формирование и развитие этого научного направления, он указал двух россиян: юриста Дмитрия Андреевича Дриля и врача-психиатра Прасковью Николаевну Тарновскую (Lombrozo, 1896, p. V). Высоко оценили научные, организаторские, профессиональные и ораторские способности П. Н. Тарновской ее российские коллеги по медицинской деятельности, которые указали в разделе «Хроника и мелкие известия» еженедельной медицинской газеты «Врач» за 1897 г., что только пять женщин-врачей способны преподавать медицину в России – это Архангельская, Павловская, Серебрянникова, Тарновская (выделено автором. – Прим. П. К.) и Шабанова14. В научной сфере получили признание результаты антропологических исследований Прасковьи Николаевны, связанные с преступностью женщин. Так, К. А. Белиловский в своей докторской диссертации на тему «К вопросу об антропологическом типе преступника», защищенной им в 1895 г., по тексту работы неоднократно ссылался на ее книгу «Воровки. Антропологическое исследование» (Белиловский, 1895, c. 55, 94, 97).

Продолжая свои исследования женщин-преступниц, П. Н. Тарновская приняла участие в V Международном конгрессе криминальной антропологии, проходившем в Амстердаме с 9 по 14 сентября 1901 г., однако с собственным докладом она не выступала. Об этом свидетельствует обзор этого мероприятия, проведенный В. Ф. Чижом и опубликованный в журнале «Вопросы философии и психологии» в конце 1901 г. (Чиж, 1901), а также аналогичный обзор Д. А. Дриля, опубликованный в журнале Министерства юстиции (Дриль, 1901). Более того, Прасковья Николаевна подготовила собственный обзор V Международного конгресса криминальной антропологии, который был опубликован в двух номерах журнала «Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии» за 1901 г. – № 11 (Тарновская, 1901a) и № 12 (Тарновская, 1901b), а в последующем в качестве отдельной брошюры (Тарновская, 1901c). Ценность этого обзора состоит в том, что автор по его результатам указала основные вопросы, которые стоят перед криминальной антропологией и предлагаемые докладчиками механизмы их разрешения, подчеркнув при этом особую значимость профилактики преступности (Тарновская, 1901b, c. 932–933). К тому же в указанный период Прасковья Николаевна подготовила и опубликована на французском языке свою работу «Обзор медицинского образования российских женщин» (Tarnowsky, 1900), которая в последующем была переиздана в жанре исторического очерка под новым наименованием «Женский медицинский институт и женские врачебные курсы. Исторический очерк» в журнале «Вестник Европы» в 1903 г. на русском языке (Тарновская, 1903). Франкоязычная версия этого произведения до сих пор востребована мировой исторической наукой и регулярно переиздается (Tarnowsky, 2021).

Завершая антропологическое исследование женской преступности в апреле 1901 г., Прасковья Николаевна подготовила крупную монографию «Женщины-убийцы» (Тарновская, 1902), которая была издана в 1902 г. в Санкт-Петербурге типографией Товарищества художественной печати тиражом 600 экземпляров (Тарновская, 1903). Ценность этого произведения заключается в том, что в нем впервые в криминальной антропологии были выработаны собственные критерии криминологической группировки женщин-убийц, их классификация и раскрыта этиология преступного поведения женщин. Все женщины-убийцы П. Н. Тарновской были разделены на пять групп (категорий): убийцы под влиянием побуждения страсти – или страстного импульса (убийцы по страсти) и убийцы с подавленным восприятием, которые были поделены на подгруппы, а также убийцы на почве половых отклонений; убийцы нервно- и душевнобольные и случайные убийцы (нечаянные). В первую подгруппу в число убийц по страсти вошли: убийцы из корысти; убийцы на почве материнской любви; убийцы на почве половой любви; убийцы из ревности; убийцы из мести; убийцы вследствие накопления обид; убийцы по ненависти и жестокости. Вторая подгруппа была поделена на следующие виды женщин-убийц: убийцы с притуплением нравственного чувства и детоубийцы (Тарновская, 1902, c. 98–99). Проведенное автором комплексное криминологическое исследование (антропологические измерения, анализ судебных приговоров и подробные опросы (интервью) женщин-убийц) позволило ей прийти к выводам, которые актуальны и по настоящее время. В качестве основных причин убийств, совершаемых женщинами, П. Н. Тарновская выделяет: неблагоприятную наследственность (психиатрические и иные заболевания (алкоголизм, сифилис, туберкулез) близких родственников); неблагоприятную социальную среду, в которой находится женщина. В связи с этим было предложено обеспечить индивидуализацию при назначении наказания женщинам с учетом их биологических особенностей и социальных условий. Более того, она уверена в том, что для работы с осужденными к наказанию в виде лишения свободы должны быть привлечены лица, обладающие необходимой профессиональной подготовкой. Говоря о перспективах развития криминальной антропологии, она отмечает, что «строго научные воззрения должны стать основой современной криминологии» (Тарновская, 1902, c. 497), а главной ее целью является разработка этиологии преступности и предупреждение преступлений (Тарновская, 1902, c. 498). В работе множество положений, которые в современных условиях звучат иначе, но они представляют научную ценность для российской, европейской и мировой криминологии.

Выход в свет данного комплексного исследования в виде отдельной книги был достаточно осторожно воспринят отечественными специалистами. Положительную оценку этому произведению дал В. Ф. Чиж, опубликовав небольшую рецензию в журнале «Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии» (Чиж, 1902). Еще один позитивный отзыв работа получила от выпускника медицинского факультета и бывшего приват-доцента Императорского Казанского университета, доктора медицины (Воротынский, 1897), главного врача Одесской городской психиатрической больницы Воротынского Бронислава Ивановича (Воротынский, 1902). Рецензент, имея соответствующую квалификацию и публикации по криминальной антропологии (Воротынский, 1901, 1900), отметил научную ценность, важность, значимость для криминальной антропологии этого произведения, соразмерность цены и качества книги. Несколько позже вышла краткая рецензия на эту книгу историка А. Фересова, которая была опубликована в 1903 г. в журнале «Исторический вестник» (Фересов, 1903). Развернутая положительная рецензия на монографическое исследование П. Н. Тарновской была опубликована в 1904 г. в журнале «Русская мысль» в библиографическом разделе «Медицина» в форме редакционного материала (Рецензия на книгу…, 1904). Положительно оценивали опубликованную работу и некоторые зарубежные специалисты, в том числе аргентинский криминолог Карлос Галли (Carlos Galli) (Galli, 1903) и немецкий медик-антрополог, доктор Рихард Вайнберг-Дерпт (R. Weinberg-Dorpat) (Weinberg-Dorpat, 1904). После выхода указанного произведения в издательстве Прасковья Николаевна продолжила совершенствовать его, проводила дополнительные исследования отдельных вопросов и публиковала их результаты в зарубежных изданиях (Tarnowsky, 1907a; 1907b). Одновременно с этим она начала переводить текст произведения на французский язык, не забывая принимать участие в деятельности Русского общества охранения народного здравия.

Для сохранения профессиональных навыков П. Н. Тарновская занималась медицинской практикой, сохраняя высокий статус женщины-врача. Сведения об этом сохранились в Алфавитном списке женщин-врачей Российского медицинского списка, изданного Медицинским департаментом Министерства внутренних дел на 1904 г. с указанием следующих персональных данных «Козлова-Тарновская Праск. Ник. ж.-вр СПБ» (Российский медицинский список…, 1904).

В 1906 г. Прасковья Николаевна участвовала в VI Международном конгрессе криминальной антропологии, проходившем в Турине с 28 апреля по 3 мая 1906 г., где выступила с докладом Traitement des femmes criminelles15. Упоминание о ее участии в этом научном мероприятии было в зарубежных (Locard Edmon, 1906; Storck, 1906) и российских научных изданиях (Португалов, 1907, с. 71). После этого мероприятия П. Н. Тарновскую постигло несчастье – 18 мая 1906 г. в Париже умер ее муж Вениамин Михайлович Тарновский16.

Ухудшение здоровья, вызванное смертью мужа, в 1906 г. не позволило Прасковье Николаевне активно участвовать в научной, общественной и медицинской жизни Санкт-Петербурга и снизило интенсивность научной работы. Она перестала заниматься медицинской практикой, но продолжала проводить исследования. На следующий год в адресной и справочной книге г. С.-Петербурга за 1907 г. вместо традиционно повторяющейся из года в год записи «Тарновская (Козлова) Праск. Ник. „жен-врач“» появилась сокращение, определяющее ее социально-правовой статус «вд.тс.», что означало – вдова тайного советника17.

В 1907 г. Прасковья Николаевна, находясь во французском городе Ницце, завершает подготовку своей монографии «Женщины-убийцы» на французском языке. В 1908 г. указанная работа была опубликована в Париже в том же издательстве, где она публиковалась ранее, – Félix Alcan (Tarnowsky, 1908а). Сразу же после титульного листа на отдельной странице П. Н. Тарновская указала, что она посвятила это произведение основателю криминальной антропологии профессору Чезаре Ломброзо. Вот как дословно это указано в тексте самой работы: «Au Createur a l'initiateur de l'anthropologie criminelle le professour Cesar Lombroso je dedie traveil. Pauline Tarnowsky», что в переводе с французского означает «создателю и инициатору криминальной антропологии профессору Чезаре Ломброзо я посвящаю свою работу»18.

Выход этого произведения оказался ожидаемым явлением для представителей медицинской науки, поскольку еще на Женевском международном конгрессе криминальной антропологии был анонсирован автором. Опубликованная П. Н. Тарновской книга получила широкий резонанс в европейском и мировом научном сообществе. В научных периодических изданиях появились развернутые положительные рецензии на это антропологическое исследование женщин-убийц, в том числе самого основателя криминальной антропологии Ч. Ломброзо (Lombroso, 1908). В числе авторитетных рецензентов, поддержавших выход в свет этого произведения, следует упомянуть двух американцев: доктора медицины, профессора психиатрии, директора Патологического института системы больниц штата Нью-Йорк Адольфа Майера (Adolf Meyer) (Meyer, 1908) и автора первого учебника криминологии в США (Criminology, 1893) Артура Мак-Дональда (Arthur MacDonald) (MacDonald, 1910).

Авторитетный латиноамериканский криминолог, доктор наук, профессор кафедры юридической психологии, сотрудник Института криминологии Национальной пенитенциарной системы из Буэнос-Айроса Орасио Ареко (Horacio P. Areco) в своей небольшой по объему рецензии также положительно оценил результаты проведенного Прасковьей Николаевной антропологического исследования женщин-убийц (Horacio Areco, 1908). По мнению современных аргентинских специалистов, Орасио Ареко являлся одним из ведущих криминологов не только Аргентины, но и всей Южной Америки того времени (Miceli et al., 2011).

Позитивно отозвался о проведенном исследовании П. Н. Тарновской ее английский коллега, доктор медицины тюремный врач Чарльз Бакман Горинг из Лондона (Charles Buckman Goring) (Goring, 1909), которого на родине считают одним из пионеров английской криминологии (Edwin D. Driver, 1957). Вполне ожидаемо, позитивные отклики на монографическое исследование П. Н. Тарновской были опубликованы в европейских научных журналах и от других менее известных европейских специалистов (Buttersack, 1908; Tarnowsky, 1908b; Ray J., 1906–1907; Russa: anthropology…, 1908; Tarnowsky, 1912; 1908). В указанных рецензиях и обзорах отмечались ее искренняя вера в значимость осуществляемых ею антропологических исследований, скрупулезность и безграничное усердие при сборе обширного эмпирического материала, логичность, аргументированность и глубина научных выводов и сформулированных предложений, а также критическое отношение к работам других авторов в случае отсутствия научных эмпирически доказанных аргументов. По мнению отдельных благожелательных рецензентов, выход в свет этого произведения повлиял на развитие не только европейской, но и мировой криминальной антропологии, особенно при исследовании феномена женской преступности. Эти выводы позже будут подтверждены исследователями других поколений. Безусловно, все произведения П. Н. Тарновской основаны на достоверных биологических (антропометрических) данных, включая наследственность, также в них отражены дополнительные важные сведения, добытые эмпирическим путем, такие как состояние психического здоровья, социально-правовая характеристика совершенных деяний и мотивация преступного поведения женщин. Как справедливо отметил известный российский криминальный антрополог профессор В. Ф. Чиж, таких обстоятельных исследований по криминальной антропологии мало не только в нашей, но и в мировой литературе (Чиж, 1902).

Выход в свет этой работы стал завершающей (финальной) стадией активной исследовательской деятельности Прасковьи Николаевны в качестве криминального антрополога. Хотя отдельные произведения на некоторые социально значимые вопросы она публиковала, но уже менее интенсивно (Тарновская, 1908). Последняя известная нам работа этого автора была посвящена памяти Чезаре Ломброзо и оценке его вклада в науку, а опубликована она была в Еженедельной юридической газете «Право» от 13 декабря 1909 г. (Тарновская, 1909). Ровно через год после выхода в свет указанной статьи, 12 декабря 1910 г., П. Н. Тарновская умерла. Скорбная весть о ее кончине отразилась в периодических печатных изданиях не только Российской империи, но и во многих странах мира. Некрологи на русском языке были опубликованы в российских периодических изданиях «Вестник Европы»19, «Практический врач»20, «Русская мысль»21, а также в виде отдельных оттисков произведений22 (Памяти врачей-антропологов…, 1911). Информация о смерти П. Н. Тарновской быстро распространилась по Европе и Америке, где также выразили соболезнование в связи с ее кончиной. Некрологи появились в журналах: «Журнал Американского института уголовного права и криминологии» (США) (Wigmore, 1911), «Архивы криминальной антропологии, криминологии, нормальной и патологической психологии» (Италия) (Nécrologie…, 1911), «Архив криминальной антропологии, психиатрии и судебной медицины, официальный орган Итальянской ассоциации судебной медицины и страхования» (Италия) (Necrologio…, 1911). В некрологах давалась положительная оценка ее научного творчества, медицинской и общественной деятельности, а также значительного вклада в развитие криминальной антропологии. Итальянские специалисты называли ее даже «одной из самых умных, культурных и добрых пропагандисток криминальной антропологии» (dell piufevleli, colte e gentile propagatrici della Antropologie Criminale) (Necrologio…, 1911), а американцы считали «выдающимся ученым» и «ведущей женщиной-криминологом Европы» (Wigmore, 1911).

Анализ изученных нами произведений П. Н. Тарновской, рецензий, отзывов, рефератов, обзоров и иной информации о произведениях этого исследователя, архивных и иных материалов о ее учебе, профессиональной и общественной деятельности позволяет сделать некоторые предварительные выводы. Во-первых, избранная ею тематика антропологических исследований оказалась востребованной больше европейской и мировой наукой, чем российской. Во-вторых, проведенные ею комплексные исследования женщин-преступниц оказались больше востребованы за рубежом (Италия, Франция, Германия, Бельгия, Англия, США, Аргентина), где она получила широкую известность как добросовестный исследователь, чем в Российской империи. В-третьих, ее труды получали одобрение и поддержку со стороны самых авторитетных специалистов европейской и мировой криминальной антропологии, включая ее основоположника Чезаре Ломброзо, его учеников и последователей. В-четвертых, она является одной из немногих, а может быть и единственной, из российских исследователей, которые публиковали свои произведения в соавторстве с Чезаре Ломброзо. В-пятых, наиболее популярные в мировом научном сообществе произведения П. Н. Тарновской по криминальной антропологии были опубликованы в конце XIX – XX в. на иностранных языках (французский, итальянский, немецкий) и незначительная часть на русском.

Период затухания интереса к произведениям и личности Прасковьи Николаевны Тарновской в российской науке о преступности

В процессе социальных изменений в России в начале ХХ в. и абсолютной победе социалистических идей в науке о преступности дореволюционные криминолого-антропологические исследования подвергались искажению, замалчиванию и несправедливой критике. Например, в статье В. А. Внукова «Женщины-убийцы» из сборника «Убийства и убийцы», изданного в 1928 г., дважды упоминается о результатах исследования женщин-убийц П. Н. Тарновской. Однако в конце статьи в библиографическом списке (литературном указателе – так указано в тексте статьи. – Прим. П. К.) не указано ни одного литературного источника с выходными данными произведений цитированного им автора (Внуков, 1928). В более поздние периоды развития советской криминологии упоминания об антропологических исследованиях преступников в дореволюционной России практически прекратились, даже при исследовании личности преступника указывалось, что биологические (антропологические) теории причин преступности являются буржуазными реакционными и антинаучными теориями23 (Герцензон, 1965, 1967). Советские криминологи иногда вспоминали об антропологических исследованиях преступников лишь при описании исторических аспектов изучения преступности в дореволюционной России без глубокого анализа сущности этих исследований в силу их «буржуазной псевдонаучности» (Остроумов, 1980).

Широко применяемый в советской криминологии подход к игнорированию результатов антропологических исследований привел к тому, что в советской и современной российской криминологии произведения П. Н. Тарновской оказались невостребованными и практически были забыты. Лишь единицы отечественных криминологов ссылались или ссылаются на ее работы при исследовании женской преступности (Ю. М. Антонян (2023), В. В. Лунеев (2009) и некоторые другие (Ростовская и др., 2022)), по предупреждению преступности (Е. Б. Кургузкина (2003)) либо по истории отечественной криминологии (А. И. Долгова24, Г. Ф. Хохряков25, Г. Н. Горшенков (2015; 2016, с. 58–88), Л. М. Прозументов и А. В. Шеслер26). К сожалению, указанные авторы упоминают лишь некоторые работы, которые были опубликованы на русском языке. В результате складывается такое ощущение, что о наличии у нее основных произведений на иностранных языках отечественные криминологи даже не подозревают. И это тревожное ощущение подтверждается проверкой цитирования ее произведений на иностранных языках на платформе российской Научной электронной библиотеки на 1 января 2024 г., где ссылки российских авторов на научные работы П. Н. Тарновской, опубликованные за рубежом, отсутствуют. Хотя и произведения этого автора на русском языке были процитированы всего 123 раза, включая и искаженные библиографические сведения. В то же время в дореволюционной науке даже явные противники антропологического подхода к изучению личности преступника не забывали указывать на произведения П. Н. Тарновской, опубликованные не только в Российской империи, но и за рубежом на иностранных языках (Гернет, 1911, c. 98; Есипов, 1900, с. 89; Зеланд, 1899, с. 5, 14; Обозенко, 1896, с. 62; Петри, 1894, с. 98; 1895, с. 246; Сабинин, 1905, с. 92; Фойницкий, 1893, c. 127, 163–164).

Проведенный нами анализ современных литературных источников по криминологии (диссертаций, монографий, учебников и учебных пособий), а их оказалось 217 единиц, позволяет с горечью утверждать, что для современных российских криминологов имя Прасковьи Николаевны Тарновской практически неизвестно, как и ее научные труды, опубликованные за рубежом. Более того, как не прискорбно это фиксировать, даже в 2023 г. – год 175-летия со дня рождения Прасковьи Николаевны – ни одно российское криминологическое научное издание не упомянуло об этой юбилейной дате.

Возрождение интереса к научным произведениям Прасковьи Николаевны Тарновской в мировой криминологической науке

Обращение к научным результатам прошлого позволяет нам избежать ошибок, совершенных предшественниками, и использовать их исследования уже в новых условиях для собственного научного роста и повышения результативности профессиональной деятельности. Эта очевидная истина позволяет нам существенно снизить исследовательскую нагрузку при оценке криминальных явлений и процессов. Снятый в российской науке в начале 90-х гг. ХХ в. идеологический запрет на обращение к работам дореволюционных криминологов, в том числе принадлежащих к антропологическому направлению, позволил исследователям чаще обращаться к научным произведениям отдельных специалистов, но не сформировал академическую потребность постоянного обращения к ним.

Несколько иначе обстоит дело за рубежом. Там обращение к результатам исследования женской преступности П. Н. Тарновской было постоянным. Для подтверждения этого достаточно обратиться к наиболее известным произведениям мировой криминологии (Adler & Simon, 1979, p. 75; Beirne, 1993, p. 251; Bowker, 1978, p. 51; Mannheim, 2013, p. 748; Reckless, 1967, p. 148; The Origins of Criminology…, 2009, pp. 17, 349; Pollak, 1890, pp. 16, 123; Scarzanella, 1999; The International Library…, 1962). Новый этап в переосмыслении криминологии проявился в начале XXI в., когда оказались востребованными научные исследования конца XIX – начала XX в., в том числе Прасковьи Николаевны Тарновской, которые были опубликованы на французском языке. Проведенный нами анализ наиболее известных зарубежных произведений по вопросам исследования женской преступности показал, что зарубежные специалисты не обращаются к научным источникам П. Н. Тарновской, опубликованным на русском языке, а также к полемике ее российских современников по вопросам криминальной антропологии и противодействию женской преступности. В результате переписки с некоторыми из них выяснилось, что эти работы труднодоступны для иностранных специалистов и требуют дополнительной лингвистической подготовки. В то же время переводы этих работ на английский язык требуют дополнительных временных, интеллектуальных и финансовых ресурсов.

Как показывает личный опыт автора, в результате повторного прочтения одних и тех же произведений в разное время одним и тем же автором, а еще лучше представителями новых поколений происходит переосмысление (переоценка) их содержания, основанное на историческом опыте. Этот процесс произошел и в отношении указанных нами произведений П. Н. Тарновской. Сначала в 2014 г. была переиздана ее наиболее популярная книга «Женщины-убийцы», вышедшая в 1908 г. в Париже на французском языке (Tarnowsky, 2014). Второе рождение Etude Anthropométrique sur les Prostituées et les Voleuses произошло ровно через 125 лет после первого издания этого произведения. В 2017 г. лондонское издательство Forgotten Books, специализирующееся на реставрации старых книг, после его технической переработки и экспертной оценки качества выпустило это произведение на французском языке в печатном и электронном виде и выставило на продажу (Étude anthropométrique…, 2017). С учетом появившегося спроса на классические произведения по криминологии в 2018 г. данное произведение вновь переиздается в печатном виде этим же издательством в серии Classic Reprint (Tarnowsky, 2018a) и до сих пор пользуется спросом читателей. Это же издательство в той же серии опубликовало на французском языке и второе произведение Прасковьи Николаевны – «Женщины-убийцы» (Tarnowsky, 2018b), которое привлекло еще больше внимания иностранных специалистов различных отраслей знания, а также заставило обратиться к творчеству этого автора. Судя по интенсивности цитирования работ П. Н. Тарновской зарубежными авторами при проведении собственных исследований (Political Symbolism, 2020, p. 251), можно утверждать, что интерес к ним не ослабевает. Зарубежными авторами не только высоко оценены ее работы, но и созданы специальные видеоролики с указанием ее вклада в современную мировую криминологию. Примером тому служит короткий учебный видеоролик, созданный и размещенный в открытом доступе в сети Интернет авторитетным индийским криминологом, доктором криминологии, профессором криминологии, президентом Южноазиатского общества криминологии и виктимологии (SASCV) Каруппаннаном Джайшанкаром под названием «Паулина Тарновская: мать криминологии» (Pauline Tarnowsky: Mother of Criminology) в серии «Основные мыслители криминологии» (Key Thinkers in Criminology)27.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что массовое переиздание указанных произведений П. Н. Тарновской началось по истечении чуть более 100 лет с момента их издания и с момента смерти их автора, да и то за пределами исторической родины и на чужих языках. На сегодняшний день в открытой продаже в печатном и электронном виде различными торговыми платформами продаются упомянутые ранее две монографии по криминальной антропологии, которые принесли ей мировую известность как выдающегося российского криминолога, изучавшего женскую преступность. В Российской Федерации отдельные научные произведения П. Н. Тарновской были адаптированы к новым условиям и переизданы в сборнике научных работ «Русская расовая теория до 1917 года» (Русская расовая теория…, 2004). В этом сборнике опубликованы только две небольшие работы этого автора «Новые работы по криминальной антропологии» (Тарновская, 2004a) и «Об органах чувств у преступниц и проституток» (Тарновская, 2004b). В то же время уже упомянутые нами ранее два фундаментальных научных произведения – монографии «Воровки. Антропологическое исследование» и «Женщины-убийцы. Антропологическое исследование» – до сих пор еще не переизданы в качестве самостоятельных произведений. Надеемся, что это ненадолго – просто в российской криминологической науке еще не наступило время для вдумчивой переоценки дореволюционного криминологического наследия, включая и криминолого-антропологические исследования П. Н. Тарновской.

На наш взгляд, научный интерес к произведениям Прасковьи Николаевны за рубежом обусловлен активными научными историко-криминологическими исследованиями иностранных авторов. Наиболее известным из них в начале ХХI в. стала опубликованная на английском языке в книге Николь Рафтер «Истоки криминологии», изданной в Лондоне в 2009 г. (The Origins of Criminology…, 2009), отдельная глава под названием «Полина Тарновски: Антропология проституток и воровок, 1889 г.». В этой главе на английском языке в краткой форме были изложены основные положения монографии «Антропометрические исследования проституток и воровок». В указанном произведении указывается, что П. Н. Тарновская была одним из ведущих европейских криминальных антропологов, а сегодня она известна главным образом благодаря частым упоминаниям о ней Чезаре Ломброзо в книге о женской преступности. Автор этого произведения приводит только две ее монографии, упомянутые нами ранее, изданные в Париже на французском языке (Tarnowsky, 2009, pp. 178–182), а произведения П. Н. Тарновской, опубликованные на других языках, в том числе и на русском, не упоминаются вовсе.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что методы, применяемые П. Н. Тарновской, как и результаты антропометрических исследований проституток и преступниц, проведенные еще в конце XIX – начале XX в., стали активно использоваться представителями бразильской исторической науки из федерального университета штата Рио-де-Жанейро. Эти работы позволяют им сравнивать антропологические данные преступниц и проституток с аналогичными исследованиями других авторов и осуществлять новую научную историко-криминологическую интерпретацию женской девиантности и преступности (Beatriz do Nascimento Prechet et al., 2015).

В последние несколько лет появились добротные исследования научного творчества П. Н. Тарновской, в которых с использованием новейших информационных технологий доказывается то, что в работах зарубежных специалистов XIX в. отчетливо просматривается методологическое влияние трудов этого автора на развитие европейской и мировой криминальной антропологии. В них подчеркивается изменение взглядов основоположника криминальной антропологии Чезаре Ломброзо и других специалистов в вопросах исследования женской преступности и проституции, а также заимствовании ими материалов и результатов исследований Прасковьи Николаевны. Об этом свидетельствует серия публикаций авторитетного американского специалиста – профессора русского языка и комплексных исследований в Университете долины Юты (Utah Valley University) Фредерика Уайта (Frederick White) (White, 2021; Уайт, 2020). Действительно, проведенный нами анализ произведения Чезаре Ломброзо и Гульельмо Ферреро «Женщина-преступница и проститутка», опубликованного на старофранцузском языке в Париже в 1896 г., содержит в себе множественные ссылки на результаты исследований, проведенных Прасковьей Николаевной Тарновской, без указания на первоисточник (Lombroso & Ferrero, 1896). В самой монографии о полученных П. Н. Тарновской результатах авторы упоминают 78 раз, в том числе при сравнении их со своими антропологическими измерениями и антропометрическими данными, полученными другими исследователями.

Фредерик Уайт не единственный специалист, кто обратился к исследованию отдельных аспектов научного творчества П. Н. Тарновской. На научное наследие Прасковьи Николаевны обратили внимание и другие американские исследователи. К ним следует отнести профессора факультета социологии Университета Центральной Флориды (University of Central Florida) Лин Хафф-Корзин (Lin Huff-Corzine) и доктора психологии, доцента кафедры криминологии и уголовного правосудия Университета Тампы (The University of Tampa) Кайлу Тухи (Kayla Toohy), которые занимались переводом со старофранцузского языка на английский язык ее книги «Женщины-убийцы». В результате исследования творчества П. Н. Тарновской и перевода ее книги ими подготовлены отдельные научные статьи «Новые открытия из прошлого: отчет о переводе книги доктора Полины Тарновски 1908 года «Женщины-убийцы» (Huff-Corzine & Toohy, 2019) и «Жизнь и научная деятельность Полины Тарновской: матери криминологии». Анализ изученных ими произведений П. Н. Тарновской, архивных материалов из музея Чезаре Ломброзо в Риме, включая личную переписку Ч. Ломброзо и П. Н. Тарновской, произведений иных авторов, опубликованных на английском языке, позволил им оценить вклад Прасковьи Николаевны в формирование и развитие мировой криминальной антропологии и криминологии. В результате чего они однозначно заявили о том, что Прасковья Николаевна Тарновская является «матерью криминологии» (Huff-Corzine & Toohy, 2023). На наш взгляд, такая оценка вклада П. Н. Тарновской в мировую криминологию является субъективной и не бесспорной, хотя и имеет право на жизнь. Эта высокая оценка обусловлена рядом обстоятельств. Во-первых, привычкой академической среды присваивать неофициальные профессиональные статусы основателям новых научных направлений. Так, Чезаре Ломброзо отдельные зарубежные специалисты именуют «пионером криминологии» (Wolfgang, 1961) и/или «отцом криминологии» (Mazzarello, 2011). Во-вторых, создание образа «матери криминологии» является элементом феминизма в криминологии и закономерным процессом, отражающим наибольший вклад Прасковьи Николаевны Тарновской в мировую криминологическую науку в момент ее становления среди женщин, вовлеченных в исследовательскую деятельность. Такое образное мышление на рубеже XX и XXI вв. в советско-российской академической среде криминологов позволило «наградить» неформальным статусом «бабушки советской криминологии» лауреата Государственной премии СССР в области науки, заслуженного деятеля науки РСФСР, доктора юридических наук, заслуженного профессора Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова Кузнецову Нинель Федоровну. В-третьих, закрепление неформального статуса «матери криминологии» можно объяснить еще и тем, что из всех женщин-криминологов конца XIX – начала XX в. только П. Н. Тарновская имела крупные научные произведения в области криминальной антропологии, повлиявшие на ее развитие, а также зарождение и формирование антропологического направления мировой криминологии женской преступности.

В результате проведенного нами историко-криминологического исследования нам удалось установить и идентифицировать 48 произведений П. Н. Тарновской, написанных ею и опубликованных на различных языках, среди них три крупных монографии, имеющие важное теоретическое и прикладное значение для современной криминологии. (См. Приложение, табл. П1). Кроме того, нами выявлены, идентифицированы, описаны и оценены 80 источников, опубликованных на различных языках, характеризующих качественную и количественную характеристики наиболее значимых научных произведений П. Н. Тарновской. (См. Приложение, табл. П2). Нами обнаружены материалы международных и национальных научных мероприятий с участием П. Н. Тарновской с указанием ее вклада в них, а также иные публикации о ее научном творчестве, отраженные в иных документах, в том числе некрологах (См. Приложение, табл. 3). Нами проанализирована справочная и иная информация, позволяющая судить о вкладе Прасковьи Николаевны Тарновской в отечественную, европейскую и мировую криминологию.

Проведенное нами историко-криминологическое исследование научно-исследовательской деятельности преступного поведения женщин, осуществленной Прасковьей Николаевной Тарновской в конце XIX – начале XX в., позволяет сформулировать некоторые выводы.

Во-первых, Прасковья Николаевна Тарновская подготовила и опубликовала в конце XIX – начале XX в. значительное количество научных произведений по исследованию женской девиантности (проституции) и преступности на нескольких языках, с использованием комплексных методов познания, применяемых в биологии, медицине (психиатрии), психологии, социологии и праве. Общее количество таких произведений в рамках одного исследования сейчас установить сложно, но, по нашим данным, минимальное их количество – не менее 50. Это обусловлено не только географией публикаций, использованием для изложения результатов исследований на нескольких языках, но и временным промежутком от их обнародования до нынешних дней, в результате чего их большая часть безвозвратно утеряна, а сохранились лишь единичные экземпляры в различных государствах, которые не всегда доступны для современных исследователей и массового читателя.

Во-вторых, наиболее значимые для отечественной, европейской и мировой криминологической науки произведения Прасковьи Николаевны Тарновской были опубликованы на нескольких языках: русском, французском, итальянском и немецком. В результате такого лингвистического многообразия современным исследователям, как правило, не обремененным знанием нескольких европейских языков, сложно объективно оценить ее вклад в криминологическую науку. Российские специалисты оценивают ее вклад лишь по двум основным произведениям: «Воровки. Антропологическое исследование» и «Женщины-убийцы. Антропологическое исследование». Эти работы на сегодняшний день малодоступны для читателей и являются библиографической редкостью, а о существовании других работ этого автора, опубликованных на иностранных языках, они и не осведомлены. Современные иностранные специалисты, как правило, оценивают произведения П. Н. Тарновской, опубликованные на французском и итальянском языках, не зная ее основных работ, опубликованных в России. В результате проведенные историко-криминологические исследования не в полной мере отражают вклад Прасковьи Николаевны в отечественную, европейскую и мировую криминологическую науку.

В-третьих, в целях всестороннего, полного и объективного исследования научного творчества Прасковьи Николаевны Тарновской необходимо создание интернациональной исследовательской группы для выявления, учета, лингвокультурной адаптации, распространения и популяризации всех ее научных произведений, посвященных исследованию личностных характеристик женщин-преступниц. Возможным вариантом популяризации произведений П. Н. Тарновской могут стать перевод и переиздание наиболее ценных монографических работ «Женщины-убийцы. Антропологическое исследование» и «Воровки. Антропологическое исследование» на английский язык, а также перевод со старофранцузского языка на русский книги Étude anthropométrique sur les prostituées et les voleuses и ее переиздание в России. Безусловно, потребуется создание сборника научных статей П. Н. Тарновской, опубликованных как в России, так и за рубежом, но это уже рассуждения на будущее. По-видимому, в ближайшее время это может осуществиться. Этому способствует не только научный интерес к творчеству Прасковьи Николаевны, но и формирование нового научного направления в мировой криминологической науке, именуемого «историческая криминология».

В-четвертых, проведенное нами историко-криминологическое исследование не претендует на всесторонность, бесспорность и окончательность. Многие важные вопросы из жизни Прасковьи Николаевны Тарновской остались за пределами нашего исследования, поскольку выходили за пределы предметных границ, хотя и представляют историческую ценность. Мы ограничились лишь одной стороной ее многогранной и плодотворной жизни, вне нашего исследования оказались вопросы, связанные с проведением исследований в области психиатрии, ее активной общественной деятельности. Полагаем, что и проведенное нами исследование – это лишь основания и поводы или плодотворная пища для раздумья по истории российской криминологической науки и переоценки взглядов на нее.

1 Груздев, В. С. (1904). Козлов Александр Илларионович, профессор акушерства и женских болезней. В кн. Н. П. Загоскин (ред.), Библиографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Казанского университета: за сто лет (1804–1904). В 2 ч. (с. 228–231). Казань: типо-лит. Имп. ун-та. 2 Письмо главного врача Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения здравоохранения «Психиатрическая больница Святого Николая Чудотворца» Комитета по здравоохранению Правительства Санкт-Петербурга от 30 января 2024 г. № 524 Отмахова Андрея Павловича, подтверждающее срок работы Прасковьи Николаевны Тарновской в этом медицинском учреждении. Документ опубликован не был и находится в личном архиве автора. 3 Весь Петербург на 1900 год: адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. (1900). Санкт-Петербург: издание А. С. Суворина; Весь Петербург на 1906 год: адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. (1906). Санкт-Петербург: издание А. С. Суворина; Полный список адресов С.-Петербургских врачей 1884 года. (1884). Санкт-Петербург: Издание Александра Ванцеля; типография Э. Арнгольда; Список женщин-врачей Санкт-Петербурга. (1905). В изд. П. Н. Ареян (сост.), Первый женский календарь (С. 103). Санкт-Петербург: первая скоропечатная «Труд». 4 Письмо товарища председателя П. Тарновской в газету «Новое время» о сборе средств в Городской Думе 16, 17 и 18 марта для Санкт-Петербургского женского медицинского института в сумме 6.691 руб. и выражении признательности. (1897, 18 апреля). Новое время, 4. 5 Общее собрание «Общества взаимной помощи женщин-врачей» (редакционная заметка) (1890, 19 ноября). Новое время, 3; Первое общее собрание Русского женского взаимо-благотворительного общества 25 мая 1895 года. (1895, 7 июня). Новое время, 3. 6 Петербуржец. Хроника. (1898, 4 февраля). Новое время, 3. 7 Штерринг, Г. В. (1903). Психопатология в применении к психологии = (Vorlesungen über Psychopatologie in ihrer Bedeutung für die normale Psychologie mit Einschluss der psychologischen Grundlagen der Erkenntnistheorie): С прил. Указателя сочинений по психологии, педагогике, теории познания и психопатологии, сост. проф. С.-Петерб. ун-та А. И. Введенским, прив.-доц. И. И. Лапшиным и А. А. Крогиусом (пер. А. А. Крогиуса; с предисл. авт. и акад. В. М. Бехтерева, с. 302). Санкт-Петербург: т-во «Знание», 1903. 8 名古屋大学 附属図書館中央長谷川 9 В Обществе русских врачей Санкт-Петербурга (редакционный материал). (1893, 8 декабря). Новое время, 4. 10 В Юридическом обществе (редакционный материал). (1895, 18 февраля). Новое время, 3 11 В Русском женском взаимо-благотворительном обществе (справочный указатель). (1898, 22 марта). Новое время, 5. 12 Закревский, И. П. (1897). Уголовная антропология на Женевском международном конгрессе. Санкт-Петербург: тип. Правительствующего сената. 13 Л. Б. (1896, декабрь). Женевский конгресс уголовной антропологии (письмо из Женевы). Новое слово, 3, 20–37. 14 Хроника и мелкие известия (редакционный материал). (1897). Врач. Еженедельная медицинская газета, XXVIII(36), 1035. 15 (1906). L'informateur des aliénistes et des neurologistes (Informateur des aliénistes et des neurologistes), 1–2, 7. 16 Некролог: Тарновский Вениамин Михайлович. (1906). Практический врач, 42, 703–704; Тарновский Вениамин Михайлович. Некролог. (1906). Русский врач, 16, 595. 17 Весь Петербург на 1907 год: адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. (1907). Санкт-Петербург: издание А. С. Суворина. 18 Электронная копия этой работы находится в берлинской библиотеке в открытом доступе по адресу: https://digital.staatsbibliothek-berlin.de/werkansicht?PPN=PPN1826588221&PHYSID= PHYS_0005&DMDID= 19 Прасковья Николаевна Тарновская. (1911). Некролог. Вестник Европы, 1, 433–434. 20 Никольский, Д. П. (1911). Памяти врачей-антропологов – Н. В. Гильченко и П. Н. Тарновской. Практический врач, 13, 222–223. 21 Некролог. Прасковья Николаевна Тарновская. (1911). Русская мысль, 32(1), 234. 22 Никольский, Д. (1911). Памяти врачей-антропологов – Н. В. Гильченко и П. Н. Тарновской: Речь, сказанная в заседании 14 февраля Общества анатомии и антропологии при Военно-медицинской академии. Санкт-Петербург: Б. и. 23 Герцензон, А. А. (1968). Уголовный закон и личность преступника: учебное пособие. Москва: Знание. С. 42. 24 Долгова, А. И. (2010). Становление и развитие криминологии как науки. В кн. А. И. Долгова (ред.), Криминология: учебник (4-е изд., перераб. и доп., с. 26–32). Москва: Норма: Инфра-М. 25 Хохряков, Г. Ф. (2002). Криминология: учебник. Москва: Юристъ, 2002. С. 254. 26 Прозументов, Л. М., Шеслер, А. В. (2017). Криминология (Общая часть): учебное пособие. Томск: Издательский дом Томского государственного университета, 2017. С. 47–50. 27 Jaishankar, K. Pauline Tarnowsky: Mother of Criminology. https://www.youtube.com/watch?v=lUPPjWOF2Io